Жан Расин - Трагедии

Царица хочет, чтобы
Восстановился мир и присмирела злоба.
К тебе же послан я был ею потому,
Что всех ты выше тут по сердцу и уму.
Есть слух, — я верю, он не может подтвердиться,
Хоть как назло совпал с тревожным сном царицы, —
Что заговор твой муж составил, осмелев,
И Гофолиею владеет страшный гнев.
Стыжусь услугами кичиться я тщеславно.
Пусть Иодай ко мне несправедлив был явно,
Но так как надлежит за зло платить добром...
Короче, с миром я пришел, а не с мечом.
За право веровать и жить как в дни былые
В залог вы лишь одно дадите Гофолии
(Хоть из-за этого я с нею в спор вступил) —
Подкидыша, что здесь замечен ею был.

Элиакима?

Сам я за нее краснею.
Как мог быть сон пустой на веру принят ею?
Но если тотчас мне дитя не отдадут,
Она сочтет, что ей вы все враждебны тут.
С ответом медлить вам царица запрещает.

Вот, значит, что за мир Матфан нам возвещает!

Как! Ты колеблешься? Но чем ты смущена?
Уступка в пустяке — невелика цена.

Я просто думаю, с чего бы так нежданно
Переменился нрав лукавого Матфана
И вправду ль сотворить хоть раз добро готов
Он, корень стольких зол, строитель стольких ков.

Печалиться тебе не след, как мне сдается.
Твой сын Захария с тобою остается.
Но почему же так найденыш дорог вам?
Вот тут впадаю я в растерянность и сам.
Кто этот отрок? Клад, священством утаенный?
Освободитель, вам всевышним возвещенный?
Обдумай все и знай: отказ лишь подтвердит
Слух, что по городу о вас уже летит.

Слух?

Да, что из семьи ребенок родовитой
И что твой муж растит его для цели скрытой.

Чем снова и разжег Матфан в царице гнев?

Мои сомнения рассей, Иосавеф.
Я знаю, так тебе противна ложь любая,
Что жизнь — и ту отдаст супруга Иодая,
Коль ей, дабы себя от смерти сохранить,
Уста хоть словом лжи придется осквернить.
Итак, ребенок к вам сюда попал случайно,
Происхождение его — поныне тайна,
И вы не знаете, ни как он наречен,
Ни даже кем он был когда-то вам вручен?
Ответь. Твоим словам охотно я поверю:
Кто бога чтит, как ты, тот чужд и лицемерью.

К лицу ль тебе, злодей, упоминать о том,
Чье имя ты хулишь бесстыдным языком?
Как проповедовать дерзаешь правду божью
Ты, отравляющий, как ядом, души ложью,
Которою в тебе полно все естество,
Предатель, господа забывший своего?

Не лгут ли мне глаза? Здесь, в храме, жрец Ваала?
И ты, Давида дочь, речам его внимала?
Как! Ты беседуешь с изменником таким
Без страха, что земля разверзнется под ним
И на обоих вас из бездны прянет пламя,
И стены упадут, и вас убьет камнями?
Какое дело к нам у нечестивца есть,
Что воздух заражать решается он здесь?

Как Иодай гневлив — из этой речи ясно,
Но пусть помыслит он, что и ему опасно
Царицу оскорблять, гонца ее браня.
Вам повеленье шлет она через меня.

Какие ж бедствия нам возвещает снова
Такой приказ из уст посланника такого?

Твоей жене уже он ведом, Иодай.

Тогда, чудовище, отсюда вон ступай
И мерзости свои умножь злодейством лишним.
Клятвопреступник ты и осужден всевышним.
Не лучший у него позна́ешь ты удел,
Чем Авирон, Дафан, Доик, Ахитофел [304]:
Псы, что Иезавель на части растерзали,
Ждут у твоих дверей, клыки свирепо скаля.

Увидим, кто из нас... до темноты ночной...
Возьмет... Идем, Навал!

Куда ты? Что с тобой?
Зачем безумные вокруг ты мечешь взоры?
Вот дверь. За мной!

Гроза над нами грянет скоро.
Приказ ребенка взять царица отдала.
Вкруг отрока уже редеет тайны мгла.
Матфан вот-вот поймет, кто был его родитель
И что задумал ты, мой муж и повелитель.