Григорий Плоткин - Встречные огни

М а р и я (сдержанно) . Простите, я…

К а т я. Не узнаешь? Да что ты! Я… Катя.

Мария пожимает плечами.

Забыла свою подругу? Нет, не может быть! Ты Мария!

М а р и я. Вы что-то путаете!

К а т я. И что жили на одной улице, я тоже путаю? И что любили двух друзей, ты Сергея, а я Генку… и обе мечтали актрисами стать… Это я тоже путаю?

М а р и я. Но меня зовут Жанна.

К а т я (критически оценивая Марию) . Жанна? Верно! Когда-то мы с тобой мечтали сыграть роль Жанны Лябурб, коммунистки французской, которую в девятнадцатом Ленин в Одессу прислал…

М а д а м П е р е п е л и ц а (мадам Чирус) . Вы слышите?

М а д а м Ч и р у с. Если я это услышу, вы меня уже не увидите!

Испуганно приложив пальцы к губам, торговки уходят.

К а т я. Это не я, это война все перепутала! И вот я здесь. Ты не веришь мне? Я опоздала на катер, а Гена…

М а р и я. Не обижайся, но встречаться нам теперь неудобно: я примадонна в ансамбле Петра Лещенко, а ты торгуешь тряпьем!

К а т я. Да, я продаю свои вещи, чтоб прожить, но… не продаю себя! (Круто поворачивается.) Пальто! (Сквозь слезы.) Кому зимнее пальто? (Удаляется.)

М а р и я (огорченно вздохнула) . Катюша!

Из парикмахерской выходит С т а с и к.

С т а с и к. Мадемуазель Жанна?

М а р и я. Луковец просил передать: скоро сюда прибудет королева Елена.

С т а с и к. Знаю. Будет освящать базар.

М а р и я. Гофмайер готовит спектакль с жертвоприношением.

С т а с и к. Хотят показать величие новой власти… (Задумывается.) Шкалика тоже схватили.

М а р и я. Заграву? Что же делать?

С т а с и к. Прежде всего, не горячиться. Кто будет приветствовать королеву от населения?

М а р и я. Искали охотников, но, кроме нескольких биндюжников, никого не нашли.

С т а с и к. Вот как! Ну, мы им покажем свой спектакль! У тебя все?

М а р и я. Нет… (Озабоченно.) Купите у Кати ее пальто!

Стасик горячо пожимает руку Марии. Они поспешно расходятся в разные стороны. Гремит торжественный марш. Появляются с о л д а т ы, сгоняющие на рыночную площадь п р о х о ж и х. Входит П ы н т я с с у п р у г о й и другие п р е д с т а в и т е л и городских властей.

М а д а м П ы н т я. Фи, ты снова нализался! От этого запаха у королевы будет мигрень!

П ы н т я. Не волнуйся! Ее величество знает: настоящий мужчина должен пахнуть конским потом, сигарой и коньяком!

М а д а м П ы н т я. Настоящий мужчина! А ты… городской голова!

П ы н т я. На что ты намекаешь! Твои намеки пахнут оскорблением должностного лица!

М а д а м П ы н т я. Я хочу лишь одного: чтоб должностное лицо не дышало мне в лицо… перегаром!

П ы н т я. Лючия! (Хочет что-то сказать ей резкое, но, заметив приближающуюся процессию, командует солдатам.) Равненье налево, — идет королева!

В сопровождении Г р о т а, Э в е л и н ы и своей с в и т ы входит к о р о л е в а Е л е н а. Мадам Пынтя подхватывает и почтительно несет шлейф ее горностаевой мантии, наброшенной поверх военного мундира. За королевой шествует священник о т е ц В а с и л и й и м а л ь ч и ш к и - с л у ж к и, несущие сосуд со святой водой.

Е л е н а. Пусть ваша торговля будет угодна богу и выгодна вам. Благословляю!

О т е ц В а с и л и й. Аминь! (Обходит рундуки, осеняет их крестным знамением и кропит святой водой.)

П ы н т я. Да здравствует ее величество Елена, мать Михая Первого, короля всех румын!

Гомон толпы, гром оркестра.

Господа! Сегодня мы отмечаем величайшее событие: старинная румынская область, долгое время ошибочно именовавшаяся Одесской, наконец обрела свое настоящее имя — Транснистрия! В честь этого мы освящаем новый базар! Сейчас выступит лидер местных политических деятелей, вице-президент антикоммунистического института мсье Покусай.

П о к у с а й. При советском режиме я томился в психиатрической лечебнице на Слободке-Романовке. Большевики обвинили меня в шизофрении, маниакально-прогрессивном психозе и, если хотите, в паранойе. Новая власть, без унизительного медицинского осмотра, вырвала меня на волю и привлекла к политической деятельности. Виват! Да здравствует королевская монархия как высшее проявление демократии! Если хотите, трижды виват! (Целует мантию Елены, затем с криком «виват!» бросается к королевской свите, целуя каждого. Лишь перед Гротом и Эвелиной смущенно останавливается и вместо «виват» вскрикивает «виноват!».)

П ы н т я. Остановитесь, господин Покусай! Умоляю вас! (Елене.) Ваше величество пришли приветствовать работники транспорта.