Исидор Шток - Пьесы

К л а в д и я П е т р о в н а. Неужели Юрка Тимофеев сходит? Ведь он только родился. Сколько ему? Ну да… Уже тридцать третий, наверно. И Борис согласился?

М а ш а. Кажется, он сам просил тренера так сделать.

К л а в д и я П е т р о в н а. Тогда молодец. А Юрка Тимофеев теперь в тренеры пойдет?

М а ш а. Наверно.

К л а в д и я П е т р о в н а. Ведь это Леши Тимофеева сын… Летит время… А вы бы взяли с Борисом да туда, запросто, публикой, а?

М а ш а. У Бориса нога болит и настроение плохое. А мне вас оставлять не хочется.

К л а в д и я П е т р о в н а. Да я уж здорова. Еще денек полежу и побегу по своей дорожке. Не поверишь, я ведь раньше стометровку за тринадцать с четвертью пробегала. Быстрая была. А теперь гипертония какая-то привязалась. У меня для тебя подарок есть, Маша.

М а ш а. Вы не вставайте.

К л а в д и я П е т р о в н а. Нет, встану. На одну минуту. (Достает из комода туфли на каучуке. Отдает Маше.) Возьми. Тридцать шестой номер.

М а ш а (смутилась) . Ну зачем…

К л а в д и я П е т р о в н а. Бери-бери. Примерь. У Василия была премия, так вот он. Сам пошел, купил тебе. Хороши?

М а ш а (надевает туфли) . В самый раз… Очень хорошие. Только зачем вы, тетя Кава…

К л а в д и я П е т р о в н а. Это мой тебе подарок. Только это еще не все. Я вам к свадьбе одеяло купила. Пуховое. Голубое сверху… Тебе пойдет. Ты Борису-то, Борису покажи туфли. Он еще не знает.

М а ш а. Спасибо, тетя Кава.

К л а в д и я П е т р о в н а. И как это у вас скоро! Помнишь, ты была здесь, плакала еще. А утром вдруг входит к нам Борис. Ему в Венгрию лететь, — мы рано встали. Он и говорит: «Как хотите, а мы с Машей поженимся». Старик и я прямо ахнули. Ну куда вам, дети ведь еще. А он: «Вы нас моложе были, а тоже ведь у родителей не спрашивались. Я, говорит, решился, и нет такой силы, чтобы нас разлучить». Ну, мы и молчим со стариком. Василий поворчал-поворчал… А потом рассудил — лучшей жены ему не найти.

М а ш а. А я думала…

К л а в д и я П е т р о в н а. На меня? Будто я повлияла? Да я слова не сказала.

М а ш а. Ворвался он тогда ночью, мы с отцом уже спали. Разбудил. Вывел меня на лестницу. И такое говорил, такое… Я уж испугалась. Прямо как сумасшедший. Чуть не стихами. Потом домой вернулись — он к папе. Папа гонит его. «Дай спать, кричит, у меня дела утром, а тебе за границу лететь». А он плачет, прощения у меня просит. А разве он виноват в чем-нибудь. Я ведь сама его люблю страшно… Так все неожиданно…

К л а в д и я П е т р о в н а. Я тебе по секрету скажу: они все, Забродины, ненормальные. Задумают что — никто их не остановит. Пока не добьются своего. Это у них кровь такая упрямая. Борька-то, он ведь в школе не доучился, из седьмого класса ушел из-за футбола этого. Отец его как-то даже лупить собрался. А он: «Я, кричит, совсем из дому уйду!» Так его страсть к футболу одолела. А тут еще этот Семен Семеныч появился. Доучится он, дескать, выдающий талант… Ничего с ним нельзя поделать. Ну да, Может, еще образумится… Приедет Федор, вернется Нина с курорта, мы вашу свадьбу справим. Жить у нас будете?

М а ш а. Не знаю. Как отца оставить? Ведь он беспомощный совсем, за ним смотреть надо. Он и так уж скрипит.

К л а в д и я П е т р о в н а. Придется ему смириться. Без женщины трудно в доме. Да уживутся ли они с Борисом? Оба как петухи. Хорошо, хоть он с Василием помирился. Надолго ли… Тут уж ты должна, Маша, следить. Как назревает у них спор, раздражение, ты должна тихонько, незаметно в шутку все перевести. Слово найти. Пристыдить… Вот если ребенок, тогда трудно тебе будет. Ну, да ты справишься, ты быстрая, проворная. Как я в юности была. И на фабрике, и в легкой кавалерии, и активисткой в райсовете. Следи, чтоб не пил он, с дурной компанией не водился. А захочет выпить — сама ему чекушку купи, чтоб из дому не бегал… Не думала я, что так быстро выйдет у вас. Ну, да ведь Борис, он хороший, на ласку податливый. Я ему за всю жизнь резкого слова не сказала, не то что ударила. Отец, правда, иной раз даст подзатыльник, а так ведь тоже не бил никогда. Я не позволяла. Нельзя унижать человека. Один раз, только один раз я назвала его нехорошим словом. А потом так себя казнила.

М а ш а. Из-за меня?

К л а в д и я П е т р о в н а. Из-за тебя? Нет. Из-за него самого. Обидел он меня, вот я и не сдержалась. Трудно человека вырастить, Маша. Ну ничего, все спокойно теперь в нашем доме. Ведь он счастливый, наш дом. Прочный… Вечер-то какой славный сегодня! Открой окно, а свет не зажигай пока. Посумерничаем. Дай руку мне, дочка. Все мы хотели с Василием дочку иметь, а все сыны рождались. А вот теперь и дочка есть.