Иван Ром-Лебедев - Ехали цыгане...

К о ж и н. Обождите. Нам тоже некогда. Давайте, друзья, поговорим по-хорошему. (Табору.) У нас к вам, товарищи цыгане, от революционного отряда… великая просьба… Одолжите, братцы, коней.

Цыгане осторожно переглядываются.

Р я б ч и к. Ха!.. Это как же — «одолжить»?

К о ж и н. Дней на пять, не больше. До Тулы слетать и обратно.

Т р о ф и м. Ничего себе! Может, вам мою жену одолжить?.. Она еще…

К о ж и н. О! Остряк-самоучка. Зря, браток, стараешься, сейчас ни вам, ни нам не до смеха. Люди гибнут. Раненые.

Т о л к у н. И мы — люди! Тоже погибать не хотим.

А к и м. Чего ты расплакался? Над нами еще не виснет. Или не можем маленько повременить ради людей?

И л ь я. От лютой смерти спасти! Кулацкие гады после утренней трепки небось зубами скрипят. Каждую минуту могут наскочить. Сами понимаете, уж они-то потешатся над людьми, поиздеваются… Есть у вас совесть?! Или только о себе думаете?!

Л у ш к а. Чего ты на нас? Мы с отцом своего коня отдадим.

С е н ь к а. И моего пусть берут.

С т а р и к. Если уж так надо…

К о ж и н. Надо, отец! И — срочно!

А к и м (Кожину) . Коней восемь наберем, а остальных, просите… (Смотрит на Толкуна.)

Т о л к у н (яростно) . Что ты на меня уставился?! И я, как все! Выпрягайте моего, берите!

И л ь я. А табунок?

Т о л к у н. Какой табунок?

И л ь я. Вон там, за последней кибиткой…

Т о л к у н (взорвался) . Ты что тут командуешь?! Не мы, цыгане, заварили всю эту кашу! Вы заварили, вы и расхлебывайте. Нет у нас коней! (Цыганам.) Чего вы стоите?..

Цыгане было тронулись…

К о ж и н (загородил дорогу) . Куда?.. Или не слышал, о чем вас просят?..

Т о л к у н. Ничего не слышал, ничего не знаем. (Размахивая кнутом.)

К о ж и н. Стоп! (Дал знак бойцам.)

Илья и бойцы подошли к Толкуну.

Вот что, гражданин Толкун. Царя и того по ветру пустили. Керенский в бабьей юбке сбежал, а для тебя одного щелчка хватит.

Т о л к у н (поднял руки) . Все!.. Куда же мне с вами тягаться — у вас винтовки, сабли… Вы же все отбираете — и землю, и хлеб, и усадьбы…

К о ж и н. У кого — забираем, а кому — даем. Илья, забери коней. Всех до одного! (Цыганам.) Обещаю вам, братцы, через пять дней — вернем! (Толкуну.) А тебе, царь цыганский, князь финляндский, советую: не вздумай на своих цыганах отыгрываться. Я — такой: узнаю — рубану сплеча! Получится — два Толкуновых! (Ушел.)

Сенька, бойцы, Илья скрылись.

Т о л к у н. Вот они — огненные кони!.. (Тяжело оглядел весь табор, остановил взгляд на Акиме.)

Музыка.

Возник нарастающий топот коней.

Перед Акимом встали Лушка, Сенька и часть ц ы г а н.

Сзади Толкуна тоже встала часть цыган.

Все стоят молча, неподвижно.

Топот коней заполняет зрительный зал.

Постепенно гаснет свет.

В темноте послышались звуки скрипки и гитар.

Появились мелодии романса «Не уезжай ты, мой голубчик».

Нарастает свет.

В луче прожектора Г л а ш к а и Р у б и н. Они полулежат. Рядом недопитая бутылка вина, гитара. Глашка положила голову на грудь Рубина.

Г л а ш к а, Р у б и н (поют) .

Взрыв хохота, пьяных голосов, топот сапог.

Р у б и н. С утра гуляют, вояки! Ширяевка их еще не научила.

Г л а ш к а. Пусть гуляют. «Сегодня пьем мы и ноем, а завтра…» Кто знает, что будет завтра. (Поет.)

О б а.

Замирают в поцелуе.

Г л а ш к а. Вчера была в здешней церкви… Молилась. Разговаривала с божьей матерью… (Вздохнула.) Толстую свечу ей поставила.

Рубин смеется, целует Глашку.

Ты же, говорю, сама женщина, должна меня понять. (Вздохнула.) Все рассказала ей… Как в шатре по ночам глаза таращила, думала: неужто я, Глашка Толкунова, для того родилась, чтобы с утра до вечера по деревням рыскать… Гадать, выпрашивать… Рассказала ей, как сбежала из табора, как с тобой встретилась… Будто все в золотом сне! Высоко ты меня тогда перед всеми поставил… У Егора и после… Потому и пошла за тобой, сломя голову… Гордился мной…