Драмы и комедии

Л у ч е з а р н ы й. Что ни говори, а в ней нет почти ни одного положительного героя.

Я з в а. Как! А мы с тобой?

Л у ч е з а р н ы й. Тоже мне герои!

Я з в а. А чем ты не герой? Хороший газетный работник, бывший драматург и будущий поэт. Образ, правда, бледноватый немного. Единственное своеобразие тут то, что ты чужими стихами соблазняешь чужих жен.

Л у ч е з а р н ы й. Тсс, услышит.

Я з в а. Молчу, молчу… А я уже тем герой, что взялся за написание этой комедии, рискуя поскользнуться и сломать себе ногу.

Входит К л а в а.

Те же и Клавдия Петровна.

К л а в а. Муж идет.

Я з в а. Уйдем и освободим сцену для центрального героя. (Уходит.)

Л у ч е з а р н ы й, задержавшись в дверях, целует Клаву. Уходит.

К л а в а (шепчет) . Приходите завтра.

Входит Ж л у к т а.

Ж л у к т а. Ко мне никто не приходил?

К л а в а. К тебе? Нет, никто.

Ж л у к т а (глядя на Клаву) . Какая ты розовая!

К л а в а. От плиты.

Ж л у к т а. Выходит, тебе полезло стоять у плиты.

К л а в а. Ну, устроил ты ей?

Ж л у к т а. Устрою, это мелочь. Есть поважнее дела.

К л а в а. Какие?

Ж л у к т а. Нужно к именинам готовиться.

К л а в а. Переедем на новую квартиру, тогда уж.

Ж л у к т а. Пироги там и прочее, что по твоей линии, рано, конечно. А по моей линии пора начинать. Нужно общественное мнение подготовить. По городу должны пойти слухи что Чарский собирается именины справлять.

К л а в а. Подумаешь, важное событие!

Ж л у к т а. Гм… А ты, пожалуй, права: именины — это маловато. Давай объявим, что Чарский готовится юбилей свой праздновать.

К л а в а. Какой юбилей?

Ж л у к т а. Двадцатилетней деятельности.

К л а в а. Какой деятельности?

Ж л у к т а. Какой-нибудь… Ну, скажем, художественной, сценической.

К л а в а. А если скажут: покажи свое творчество?

Ж л у к т а. Нет, все сгорело, война.

К л а в а. А зачем тебе это нужно?

Ж л у к т а. Я хочу пригласить на банкет начальство. Лишняя заручка никогда не помешает. Просто на именины могут и не пойти — хоть бы тот же Бывалов. А если юбилей, тут уж, другое дело — должны уважить. Хорошо бы, в печати статейка появилась. Язва мог бы это сделать, а не догадается, шельмец.

К л а в а. Он говорил, что готовят с Лучезарным тебе какой-то сюрприз.

Ж л у к т а. К именинам?

К л а в а. Да. Только нужно, чтобы ты их на вечер обязательно пригласил.

Ж л у к т а. Начальство будет, неудобно. Может быть, послать им домой пол-литра и закуски, пусть выпьют?

К л а в а. Обидятся.

Ж л у к т а. Пригласить, говоришь? Разве в качестве представителей прессы? А что, это, может быть, и неплохо. Солидно даже. Поставим им отдельный столик… Лучезарный мог бы мне ведь и стихи посвятить. Ты ему намекни при случае об этом.

К л а в а. Почему я должна ему намекать?

Ж л у к т а. Потому, что он тебе свои стихи читает, а не мне.

К л а в а. Выслеживаешь?

Ж л у к т а. Клиенты мне говорят.

К л а в а. Шпионов завел?

Ж л у к т а. Чепуху ты говоришь. Вообще меня это мало тревожит, но ты должна держать себя приличнее.

К л а в а. Чья бы корова мычала, а твоя бы и помолчала.

Ж л у к т а (угрожающе) . Смотри! Я мычу, мычу, да и зареветь могу.

Стук в дверь.

Пожалуйста!

К о н я г и н (входит) . Добрый день!

Ж л у к т а (быстро идет ему навстречу) . Добрый день, Антон Макарыч!

К о н я г и н (подходит к Клавдии Петровне) . А вы все цветете, Клавдия Петровна.

К л а в а. Весна, Антон Макарыч.

К о н я г и н. Молодость, Клавдия Петровна, а не весна. Молодость человека красит. Мне уже и весна не помогает.

К л а в а. Вы совсем еще не старик, Антон Макарыч. За вами еще девушки будут ухаживать.

К о н я г и н. Где уж там! Сама небось не взяла старика, а вон какого орла себе облюбовала. (Дружески хлопает Жлукту по плечу.)

Ж л у к т а. Садитесь, Антон Макарыч. Клава, подай нам, что у тебя там есть.

К л а в а уходит.

К о н я г и н (садится) . Устал я, Демьян Демьянович. До двенадцати, до двух часов каждый день. Вернее — ночь.

Ж л у к т а. Отдыхать нужно, Антон Макарыч. Вы себя совсем не бережете.

К о н я г и н. Какое там отдыхать! Тысячи дел разных. Ляжешь, а они из головы не выходят. Из кожи вылезь, а сделай.

К л а в а возвращается, ставит на стол бутылку коньяку, рюмки, закуску.

(Берет в руки бутылку, рассматривает этикетку.) «Арарат». Где это вы достали?

Ж л у к т а. Друзья из Москвы прислали. (Наливает.) Выпьем, Антон Макарыч… чтобы скорее пережить нам все эти невзгоды. (Чокаются.)

К о н я г и н (выпивает) . А-а-ах! Хорош коньячок! (Закусывает.) Прет окаянный. Ростов опять взял, на Кубань пробирается. Обидно, Демьян Демьянович! До слез обидно. Но свернет он себе башку. Мы ему свернем. Есть еще сила у нас. Соберемся и ударим. Все поднимемся на окаянного. Я пойду, вы пойдете.