Уильям Шекспир - Сонеты

Ты то же для меня, что пища для желудка
Иль для сухой земли весенние дожди —
И, ради твоего спокойствия, в груди
Моей идет борьба, как это мне ни жутко,

Скупца с своей казной: то радуюсь тобой,
То за твое дрожу благое совершенство,
То наслаждаюсь сам твоею красотой,
То жажду, чтобы свет вкушал со мной блаженство;

То иногда тобой бываю пресыщен,
То жажду всей душой чарующего взгляда —
И лучшего в тот миг блаженства мне не надо,
Чем то, которым был и буду награжден.

Так день за днем томлюсь я, точно отчужденный,
То пресыщенный всем, то вновь всего лишенный.

Зачем я не ищу тем новых, как бывало,
И отчего в моих стихах так жару мало?
Зачем я к новизнам заманчивым не рвусь
И разрешать задач мудреных не стремлюсь?

И почему пишу я все одно и то же
И отношусь что день к воображенью строже,
Хоть каждое словцо, являясь наголо,
Показывает, как оно произошло?

Так знай, что про тебя пишу я лишь, родная,
Что вдохновлять — тебе и страсти лишь дано,
А потому, слова все те же повторяя,
Я трачу вновь лишь то, что уж расточено.

Как солнце старцам лик свой каждый день являет,
Так и любовь моя зады лишь повторяет.

Ты в зеркале своем увидишь, как ты вянешь,
А на часах — как быстр в полете жизни шум;
На девственных листках оставит след твой ум.
Причем из книги той ты многое узнаешь.

Морщины, что тебе зеркальное стекло
Покажет, наведут тебя на мысль о гробе,
А верные часы укажут то русло,
Где время тмит свой след у вечности в утробе

А то, что память в нас не в силах удержать,
Поверь ты тем листкам — и ты увидишь милы
Ряд мыслей, твоего ума рожденных силой,
Чтоб снова пред тобой им новыми предстать.

Когда ж к ним взор себя склониться удосужн
На пользу лишь тебе и книге то послужит.

Как часто Муза, друг, моя к тебе взывала
И помощь от тебя такую ж получала,
Как и враждебных мне поэтов наших рой,
Бряцанье лир своих склонявших пред тобой.

Глаза твои, немых подвигнувшие к пенью
И дикость научив высокому паренью,
Вложили перьев пук в ученое крыло,
И Грацию поднять заставили чело.

Но ты гордись лишь тем, что я к своим созданьям
Схожу в тиши ночной лишь под твоим влияньем!
Ты исправляешь стиль в творениях других
И прелесть чувств своих даешь страницам их;

Искусство же мое живет одним тобою,
Взнесенное твоей ученостью благою.

Пока один просил я помощи твоей,
К одним моим стихам была ты благосклонна,
Теперь же стих мой стал с годами тяжелей —
И я забыт, и ты внимать другому склонна.

Конечно, качества прекрасные твои
Должны быть и пером прекраснейшим воспеты;
Но знай, что у тебя ж те перлы слов поэты
Возьмут, чтоб возвратить потом их как свои.

Они дадут тебе, мой друг, лишь то, чем полны
Дела твои — дадут те перлы красоты,
Что зыблются в тебе, как огненные волны,
Но не дадут того, чем не владеешь ты.

Итак, не награждай ты слов их похвалою,
Затем что и без них ты платишь им с лихвою.

Я трепещу, когда тебя изображаю:
Ум, посильней, чем мой, всю тратит мощь — я знаю
На похвалы тебе, чтоб мой язык сковать,
Готовый век тебя хвалить и воспевать.

Но глубоки твои достоинства, как море,
А море носит все — корабль, челнок, ладью, —
И вот с отвагою я лодочку мою
Пустил в твой океан. И если в этом споре

Я буду кое-как держаться близ земли,
Его ж корабль нестись над бездною кипучей
Иль в щепы разобью я челн свой на мели,
А он останется во всей красе могучей, —

Тогда как удручен сознаньем буду я,
Что мне погибелью была любовь моя!

Мне ль пережить тебя назначил рок,
Иль раньте буду я в земле зарыт,
Не вырвет смерть тебя из этих строк,
Хотя я буду сам давно забыт.

Бессмертье в них тебе судил Всесильный,
А мне, когда умру, — удел червей.
Мне предназначен скромный холм могильный,
Тебе — нетленный трон в очах людей.

Твой монумент — мой стих: прочтут его
Еще бытья не знающие очи
На языках, неведомых еще.
Когда мы все умолкнем в вечной ночи,