Уильям Шекспир - Сонеты

Когда, отдав тела прожорливой могиле,
Не срезывали кос с головок золотых,
Чтоб на челе других они вторично жили
И пук чужих волос не радовал других.

В нем прежней красоты видна еще святыня,
Благая, без прикрас, как сердца благостыня,
Не мыслящая вновь весну себе купить
И обобрать других, одетым бы лишь быть.

И бережет его природа данью чувству,
Чтоб показать красу фальшивому искусству.

Та часть тебя, что. мир способна озарять,
К себе, мой друг, восторг всеобщий привлекает
И всюду громко так твой образ прославляет,
Что даже злым врагам приходится молчать.

Итак, наружно ты увенчан похвалами;
Но те, что так тебя расхваливали сами,
Пытаются теперь проникнуть дали мглу
И прежнюю берут обратно похвалу.

Достоинство ума в деяньях познавая,
Они вперяют взор в тайник души твоей
И осуждают все, забыв про блеск очей
И запах сорных трав дыханью придавая.

Чего же запах твой не схож с твоей красой?
А потому, мой друг, что ты — цветок простой.

Людская брань тебе не вменится в вину,
Затем что красота злословье возбуждает,
А подозренье вкруг румяных щек витает,
Как стая воронят, летящих в вышину.

Будь ты добра, мой друг, — и подтвердит злословье
Достоинства твои. Ведь хитрый червячок
Умеет заползти в прелестнейший цветок —
В тебе ж есть для того все нужные условья.

Да, ты пережила тревоги юных дней
И вышла из борьбы чиста и своевольна;
Но этого всего еще ведь не довольно,
Чтобы спасти тебя от зависти людей.

Когда бы ты к тому ж избегла подозренья,
То ты бы все сердца пленила, без сомненья!

Когда умру, меня оплакивай не доле,
Чем будет лить свой звон наш колокол большой,
Который возвестит, что принят я землей,
Чтоб сделаться червей добычею — не боле.

При чтеньи этих строк, прошу, не вспоминай
Писавшей их руки, затем что ты — мой рай,
И я бы не хотел в мечтах твоих прекрасных
Явиться пред тобой причиной слез напрасных.

Прошу тебя, когда я обращуся в прах,
Не называй меня по имени, царица,
При виде этих строк, написанных в стихах;
Но пусть любовь твою возьмет моя гробница.

Чтобы лукавый свет, услыша тихий вздох
Твой, осмеять тебя из-за меня не мог.

Чтоб свет не мог спросить прекрасную тебя,
За что ты чтишь мой прах, в гробу меня любя,
Ты лучше позабудь меня, небес созданье,
Затем что указать, увы! не в состоянье

Ты ничего во мне такого, что б могло
Мне озарить ясней померкшее чело
И больше хвал воздать, чем правда, что всех колет,
Не прибегая к лжи, могла б себе позволить.

Когда любовь тебя сказать заставит может
Неправду обо мне, пусть вместе с телом сгложет
Губительная смерть и скромный мой венок,
Чтоб нам на стыд сиять средь мира он не мог.

Меня одним стыдом клеймят мои творенья,
Тебя ж — любовь того, к кому нет уваженья.

Ты видишь — я достиг поры той поздней года,
Когда на деревах по нескольку листков
Лишь бьется, но и те уж щиплет непогода,
Тогда как прежде тень манила соловьев.

Во мне ты видишь, друг, потемки дня такого,
В котором солнце лик свой клонит на закат,
А ночь уже спешит над жизнию сурово
Распространить свой гнет, из черных выйдя врат.

Ты видишь, милый друг» что я едва пылаю,
Подобно уж давно зажженному костру,
Лишенному того, чем жил он поутру,
И, не дожив, как он, до ночи, потухаю.

Ты видишь — и сильней горит в тебе любовь
К тому, что потерять придется скоро вновь.

Покоен будь: когда я буду смертью скован,
Без мысли быть опять когда-нибудь раскован,
Останутся тебе на память, милый мой,
Немногие стихи, написанные мной.

И, пробегая их, увидишь, друг мой милый,
Что эти сотни строк посвящены тебе:
Лишь прах возьмет земля, как должное, себе,
Но лучшее — мой ум — твое, мой друг, с могилой.

Итак, когда умрет покров души моей,
Ты потеряешь лишь подонки жизни бренной,
Добычу черной мглы, хирургов и червей,
Не стоящую слез твоей тоски священной.

Стихи ж мои могу почтить я похвалой
За то, что их никто не разлучит с тобой.