Александр Мишарин - Серебряная свадьба

Г о л о щ а п о в. «Зла много! Жестокости!» А когда ее мало было?! При вас, что ли? Тюрлюрлю атласный был? Варенье с ликерами? Руководил! И молодец был! И наверх пошел! А руки-то ослабели… И вон ты где! «Гуляй на общественных началах на детской площадке!»

В ы б о р н о в. Ну что ж… Это все естественно! Это все тоже в человеке!

У с т и н ь я К а р п о в н а (выходя из кухни) . Что ты судаком снулым смотришь? Забыл, что ли, что серебряная свадьба у нас? А тебе, я смотрю, плохо? И дом наш не радует? И молодые наши — старыми кажутся? И пиво наше не пьешь? Плохо, да? Тошно тебе?! А почему? А потому, что оно и должно тебе когда-нибудь поперек горла встать! (Скрывается в кухне.)

Г о л о щ а п о в. И у тебя совести хватило (кивнув на Важнова) его… настоящего коммуниста… обратно — шофером определять! И как язык повернулся? Слава богу, Советская власть на тебе не кончается.

В ы б о р н о в. Давай, давай, морячок. Облегчи душу.

Г о л о щ а п о в. Только вот этого… не надо. Не надо. Не маленькие! Должны понимать.

К а л е р и я. Ты что, умом тронулся?

Г о л о щ а п о в. Я-то как раз — нет. Всю жизнь своим умом жил. Мне с больших высот не падать. У меня-то как раз все как у людей. Жена — большой друг! Три дочери — «три сестры», как у Чехова…

К а л е р и я. Что ты порешь? Какие «три сестры»?

Г о л о щ а п о в. Вот так, жена моя родная! Спутница жизни! (Кивнул на Выборнова.) Поздно что-то ты при нем расхрабрилась! (Махнув рукой.) Да вообще о чем теперь говорить! С кем?

Л и д и я. С цепи сорвался.

Г о л о щ а п о в. В общем, не мешайте людям отдыхать!

С и р ы й. Да! Когда на коне — одно дело. А когда — под конем… (Вздохнул.)

Л и д и я. Господи! Все у всех как у людей… А у нас — вечно!

Г о л о щ а п о в (Выборнову) . Вот видите. До чего людей доводят ваши фокусы. Скромнее надо быть в вашем положении. И вообще не надо тут спектакль устраивать! Тут слабонервных нет. Скажите спасибо, что мы с вами тут еще за одним столом-то сидим. Не брезгуем!

В ы б о р н о в. Знаешь, о чем я, Павлуша, сейчас думаю. Задолжали. Задолжали мы людям… Крепко задолжали! Тому же Крониду… И то задолжали…

Г о л о щ а п о в (Выборнову, спокойно) . Да пошел ты… к такой-то матери со всей своей жалостью! Слюнтяйством! Ханжеством!

Л и д и я. Да разве можно так? Кронид Захарович?

У с т и н ь я К а р п о в н а. А ты вообще помолчи.

Л и д и я. Что это мне — молчать? Я небось тоже — в своем доме!

У с т и н ь я К а р п о в н а. В каком это «своем»?

Г о л о щ а п о в. Цыц, бабы!

У с т и н ь я К а р п о в н а. Ты на меня не цыкай. В этом доме я всему начало. И сыну своему. И ей. И тебе тоже! (Подошла вплотную к Выборнову.) Из-за тебя я лики святые опоганила. Твой портрет — рядом повесила! Думала, ты — совесть наша. Партийная! Выше всего на свете. А ты… (Выхватила портрет Выборнова и бросила об пол.) Вот тебе… Бес ты! Поганец. Чертово семя. (Начинает топтать портрет Выборнова.)

В а ж н о в. А ну, назад! (Устинье Карповне.) Мамаша, уйдите… Уйдите лучше! Вон туда, под образа свои!! (Голощапову.) Я тебя… Ты! Я из тебя… (Задохнулся. Всем.) А ну-ка, в два счета! Все! Отсюда… Марш! Вон! Все! (Ушел.)

Г о л о щ а п о в (ошарашенный) . Ну ты даешь… Пав… Романович!

Г е й (в кабинете говорит по телефону) . Игорь Павлович! Это опять Гей. Самолет 1456. Депутатская предупреждена… Ну, есть! Есть!

Голощапов идет в кухню, поет высоким, металлическим голосом «Ваньку-ключника». Остаются Выборнов и Калерия.

В ы б о р н о в (тихо) . Уйди.

К а л е р и я (не двигается с места) . Я на черта стала похожа?

Выборнов молчит. Калерия садится рядом с ним.

Что ты мучаешь себя? Хочешь еще один инфаркт схватить? Последний?

Выборнов не отвечает.

А здесь всё… на все тыщи километров все останется по-прежнему. Как будто тебя вообще не было на земле.

В ы б о р н о в. Был! Был я… Это вы забыли! Забыли, как здесь, на этой вот земле, я до черноты в глазах, до обморока вкалывал. Забыли, как смеялись: «Электричество не от движка, а от Выборнова подключать можно». Забыли, как в область меня провожали. Стеной на дороге встали… Бабы, босые, в пыли, поперек шоссейки! Забыли, когда деньги на трудодень впервые получили?

К а л е р и я. Рыжий мой, рыжий… Геничка!

В ы б о р н о в. Я в цирке не служил.

К а л е р и я. А сегодня? (Усмехнулась.)

В ы б о р н о в. Думаешь, это меня оскорбили? Это я сам себя их словами оскорбил! Сам себя — я же их породил…

К а л е р и я. Бедный ты мой! Какое, в конце концов, тебе дело до всех этих Важновых, Голощаповых… А ты сердце рвешь. Это все же без тебя уже было.