Александр Мишарин - Серебряная свадьба

Пауза.

К а ш т а н о в (задумчиво) . И что ты за человек.

С е р е б р е н н и к о в (спокойно) . Я земной, жизненный человек.

С а м а р и н (не может прийти в себя от предложения Серебренникова) . Ванька Троян… Ему бы в голову никогда не пришло, что Серебренников… Его…

К а ш т а н о в. Смотрите, как Шахматов рукой машет. Словно саблей рубит!

Л я т о ш и н с к и й (тихо) . Какая все-таки сила в этом человеке.

С е р е б р е н н и к о в. Нет, Шахматов, конечно, помог краю… Помог!

К а ш т а н о в. Смотрите, даже шапку снял. А ветер-то, ветер…

С а м а р и н. А как слушают! Как слушают…

Л я т о ш и н с к и й. А где Синилкин? Нельзя было его одного отпускать…

С а м а р и н. Что это? Смотрите, люди к крайкому бегут.

К а ш т а н о в. Неужели? Надо…

С е р е б р е н н и к о в (подбегает к селектору) . Синилкин! Черт! Где же ты?

К а ш т а н о в. Шахматов на их пути встал!

Л я т о ш и н с к и й. Нет! Это что-то не то!

Серебренников быстро идет к двери. Навстречу ему вбегают Л о м о в а и Р у р у а.

Л о м о в а. Живы! Живы! Только что передали…

Р у р у а. Только что передали с флота, «Челюскинец» спасен. Он на плаву. Ремонтируются. Течением его вынесло к Танагрским островам.

С е р е б р е н н и к о в. Не может быть!

Л о м о в а (обнимает его, потрясенного, испуганно) . Живы! Слава богу!

К а ш т а н о в (тихо) . Ура! Ура, товарищи! Никуда мы Михаила Ивановича не отпустим.

С а м а р и н. А Ванька-то, Ванька-то Троян!..

К а ш т а н о в. Выстоять в таком шторме…

Л я т о ш и н с к и й. Ну что, Николай Леонтьевич, доспорили вы наконец с Трояном?

С е р е б р е н н и к о в. Да! (Сел.) Да, человек, оказывается… может… невозможное…

Л я т о ш и н с к и й (кричит, объясняет, как маленькому) . Кто-то иногда. Должен… И никто не знает, где последний человек, где первый! Должен!

С е р е б р е н н и к о в (хватаясь за последнюю надежду) . Не к ордену Трояна! К Герою представим!

Р у р у а (ничего не понимая, почти танцует от радости) . Все герои! Весь экипаж к наградам представлю!

Л о м о в а. А Валерку моего?..

Р у р у а (танцует) . На свои деньги такой пир закачу!

С а м а р и н (кричит у окна) . Смотрите! Смотрите!.. Что это с ним?

Р у р у а. Споткнулся!

К а ш т а н о в. Плохо, наверно? Пройдет…

С а м а р и н (кричит) . Миша… Упал! Миша…

Л я т о ш и н с к и й. Врач. Синилкин бежит…

Выбегает из комнаты, за ним остальные… Остается один Серебренников. Потрясенный, затравленный событиями. Пытающийся взять себя в руки. По селектору идет радиотелефонный бесконечный разговор с пароходством, с крайкомом. Серебренников выключает селектор. Пауза. Одиночество. Входит С и н и л к и н. У него неестественно спокойное лицо.

С и н и л к и н. Острая коронарная недостаточность.

Пауза.

С е р е б р е н н и к о в (пауза, еле слышно) . Распорядитесь.

С и н и л к и н (кладет ключи, документы на стол перед Серебренниковым) . Распоряжайтесь сами. Я ухожу.

С е р е б р е н н и к о в (потрясенный, боясь остаться один) . Мальчишка! Пятидесяти не стукнуло…

С и н и л к и н (у двери, спокойно) . Как сказала бы моя бабушка… будьте вы прокляты… Николай Леонтьевич! (Уходит.)

Серебренников один в большом, пустом кабинете. Пытается встать, потом ему это удается. Он поднимает одну телефонную трубку, другую. Снова кладет. Потом включает селектор. Оттуда неожиданно громко, взрывом раздается счастливый, хрипловатый, почти юный голос Трояна.

Г о л о с Т р о я н а. Здесь капитан Троян. Михаил Иванович? Вы слышите меня? «Челюскинец» не только на плаву, но уже работают две машины. Пожар потушен! Можем идти своим ходом! Спасибо за доверие, Михаил Иванович. Люди показали себя с героической стороны! Вы слышите меня, Михаил Иванович?.. Мы можем идти своим ходом!

Серебренников слушает Трояна, но не отвечает. У него взгляд раненой старой птицы. Он не замечает, как в кабинет вошли С а м а р и н, Л о м о в а, К а ш т а н о в, Л я т о ш и н с к и й, Р у р у а. Они молча стоят у дверей и внимательно смотрят на него. Серебренников поднимает глаза, обводит всех долгим оценивающим взглядом и понимает… многое. Потом Серебренников медленно, с усилием встает. Несколько мгновений стоит в задумчивости, потом выходит из-за стола, проводит рукой по его зеленому сукну и, опустив голову, не глядя ни на кого, уходит из крайкома. Навсегда.

Михаил Иванович… Вы слышите меня… Через три дня мы будем дома.

М е д л е н н о и д е т з а н а в е с