Александр Мишарин - Серебряная свадьба

Ш а х м а т о в (тихо) . Как я вам в глаза посмотрю, если…

Л о м о в а. Не надо! Я тоже морячка. И отец у меня был моряк. И муж. И сына я знала куда провожала. На что.

Быстро входит С и н и л к и н. Кладет радиограмму на стол Шахматова.

С и н и л к и н. Только что передали…

Ш а х м а т о в (читает, молчит) . А где ее подобрали? Где греки?

С и н и л к и н. Теперь уже в пятидесяти километрах от прежнего места нахождения «Челюскинца».

Л о м о в а. Спаслись?

Ш а х м а т о в (механически отвечает) . Греческий рыболов «Бейкос» поднял на борт одноместную спасательную шлюпку. С врачом-стажером. С Волнухиной.

С а м а р и н. Жива? Лена?

Ш а х м а т о в. Жива. Они посадили ее в шлюпку. Дали полный запас пресной воды.

Л о м о в а. А сами?

С и н и л к и н (видя, что Шахматов не может отвечать. Пауза) . Шлюпка только на одного человека. Она на несколько минут пришла в сознание.

К а ш т а н о в. Спасти хотя бы женщину… Это Троян!

С а м а р и н (тихо) . Это Троян.

Пауза.

Л о м о в а. Ну вот и все. Как просто.

Р у р у а. Пойдемте, Нина Сергеевна.

С и н и л к и н. Я вызвал врача.

Л о м о в а. А ты…

Р у р у а. Нина, я побуду с тобой…

Идут к двери.

С и н и л к и н. Москва передала. (Положил на стол листок.)

С е р е б р е н н и к о в (взял бумагу со стола Шахматова. Читает, а затем вслух) . Москва одобряет решение Шахматова… связанное с «Челюскинцем». (Синилкину.) Это вы запросили Москву?

С и н и л к и н. Я.

С е р е б р е н н и к о в (оценивает) . Понятно. (Снова в бумагу.) Одобряет… Доверяет бюро… И кадровые вопросы тоже…

С и н и л к и н. Об этом в телефонограмме не сказано.

С е р е б р е н н и к о в. Не все пишется, что подразумевается.

Ш а х м а т о в (тихо) . Подразумевать больше нечего.

С и н и л к и н (обращаясь ко всем, стараясь не смотреть в лицо Шахматова) . Надо бы людям что-то сказать…

С е р е б р е н н и к о в. Сейчас решим. Идите.

Синилкин уходит. Каштанов поднялся.

К а ш т а н о в. Так уж полагается. Почтить…

Один за другим встают остальные, кроме Шахматова, который, кажется, не замечает никого.

С е р е б р е н н и к о в. Садитесь, товарищи.

С а м а р и н (про себя) . Нет. Не могу себе представить… Я ведь с детского дома с Ванькой Трояном дружил. На флоте в войну юнгой служил. Вы не знаете, что такое в детском доме старшего брата иметь!

Л я т о ш и н с к и й. Вспоминать потом будете, Юрий Васильевич.

К а ш т а н о в. Я лично готов ответить. И перед пленумом.

С и н и л к и н (входя) . Михаил Иванович, там на площади… Неспокойно. Что прикажете?

Ш а х м а т о в (коротко посмотрел на него, обвел глазами присутствующих, неожиданно спокойно) . Я иду к ним…

Идет к двери, за ним встревоженный Синилкин. Все смотрят вслед Шахматову. Тот оборачивается на пороге.

Я доверяю вам… (Хотел сказать еще что-то, но сдержался и быстро широким, уверенным шагом ушел.)

За ним Синилкин. Пауза.

С е р е б р е н н и к о в (не смотря на молчащих членов бюро, встал) . Здесь, конечно, не все… Но, я думаю, отсутствующие члены бюро крайкома поддержат нас. Вынесем разговор на пленум. Доложим в Москву. Но общее мнение сейчас выработаем. (Вдруг тихо рассмеялся.) Оказывается, мудро Москва поступила, дала нам право самим решать. (Вздохнул.) Первое — предлагаю, товарищи, за противопоставление себя бюро крайкома партии, за несвоевременное принятие мер по спасению «Челюскинца» вынести Шахматову Михаилу Ивановичу… строгий выговор. С занесением в учетную карточку. (Молчание.) Ну, это ведь — по-божески! (Молчание.)

Пауза.

К а ш т а н о в (резко встал, почти отбросил стул. Подошел к окну) . Включите селектор… Может, еще что узнаем…

Лятошинский включает селектор. По селектору слышатся малопонятные переговоры. Долгая пауза.

С е р е б р е н н и к о в (Лятошинскому) . Включил! Так голосуем?

К а ш т а н о в (про себя) . Как Шахматов-то по площади идет… Словно двадцать лет сбросил.

Л я т о ш и н с к и й (подошел к нему) . Сложный человек Михаил Иванович.

К а ш т а н о в. Не от мира сего. (Вздохнул.)

Л я т о ш и н с к и й (твердо) . Нет, от мира. Именно от нашего мира.

С е р е б р е н н и к о в. Даже если бы они спаслись, думаю, все равно бы на это место сел другой. Нет, не ты, Самарин. Нет, Юрий Васильевич, ты все-таки младший брат. Так на всю жизнь им и остался.

К а ш т а н о в. Ты?

Л я т о ш и н с к и й. Троян!

С е р е б р е н н и к о в (усмехнулся) . Умный ты, Герман Александрович.