Александр Мишарин - Серебряная свадьба

М а р и н а. Как будто кончились каникулы… Ты не понимаешь? (Неожиданно обхватила его обеими руками.) Белобрысый, ласковый, легкомысленный мой котенок. Ты все понимаешь. Оказывается, мы просто люди. И у нас все происходит как у всех. А мне казалось, что этого никогда не случится. Вот этого утра. Я думала, пусть он сейчас же куда-нибудь уедет, а я буду ждать, ждать, ждать, ждать… касаться его вещей, чувствовать его запах в нашей комнате… Поцелуй меня.

Максим быстро и горячо целует ее, и они некоторое время сидят молча, прижавшись друг к другу.

А если я возьму и что-нибудь сделаю сейчас с собой? Сразу же, вот сейчас? Я не хочу, не хочу, не хочу… Дура, дура. А зачем тебе нужно было так говорить?.. Ты меня действительно разлюбишь? Разлюбишь?

М а к с и м (тихо) . Нет.

М а р и н а. Может быть, лучше мне куда-нибудь уехать?

М а к с и м (очень нервно) . Нет, нет, нет… Ни за что. Никуда не уезжай. Я запрещаю тебе… Я прошу… Прекрати этот разговор.

М а р и н а. Что с тобой?

М а к с и м. Ну что ты будешь делать? На что ты способна? Что ты умеешь? (Кричит.) Ну и уезжай, убирайся! К чертовой матери! Все убирайтесь… Я… Я…

М а р и н а (тихо) . Хорошо, я уеду.

М а к с и м (заглядывает ей в глаза) . А как же я? Тогда ударь меня, оскорби меня. Сделай меня своим врагом. Я прошу тебя. Скажи мне, что я ничтожество. Враль. Мразь. Что я не умею любить. Что я бессильный, обыкновенный, банальный, грязный, мелкий, глупый человек… Скажи. Я прошу тебя. Я хочу быть самым обыкновенным, хочу быть дебилом, кретином, недоноском, неполноценным… Чтобы у меня не было желаний, чтобы я ничего не понимал, не видел, я тебя прошу, прошу…

М а р и н а (серьезно) . Я не могу этого. Лучшее, лучшие дни, ночи, утра, вечера, которые были мне отпущены, мне… мои лучшие дни я уже прожила. Прожила. Мне нужно забиться куда-то в угол, замолчать, закрыть глаза, пережить… понимаешь, пережить все это…

М а к с и м. Но я же сдохну без тебя, как собака. Я же знаю, я все знаю… Я буду идти туда, где мы были с тобой, сам того не понимая. Меня будет что-то тащить туда… Ты вот не знаешь, ты сдавала экзамены, а я сидел ту неделю на даче. Отец, гости, какие-то ребята… А меня какая-то сила гнала на станцию, я скрывался от всех, хитрил… И вот вечер, только темнеет, а я уже на станции. Я садился там в углу, может быть, у тебя что-нибудь случится и ты приедешь. Я стеснялся, когда все уходили, а я все сижу, сижу, сижу… И каждая электричка, это было так. Нет, просто на станции я был ближе к тебе. Я как собака полз туда, на старое место. Я же сдохну без тебя, как собака… Понимаешь, как собака, собака, собака. Я же исчезну без тебя. Меня не будет. Ведь, кажется, только ты знаешь, какой я на самом деле. А другие ничего не понимают, и я сам ничего не понимаю тоже. Я как будто отдал тебе ключи от себя, и, кроме тебя, туда никто не сможет войти. И в этом доме станет пустынно, запустело, холодно, как в доме, где никто не живет, где не звучат человеческие голоса, где пусто и мертво, где очень грустно, где пыльно, где тебя никто не позовет, где, где…

М а р и н а. Молчи, молчи.

М а к с и м. Ты знаешь, без тебя я, кажется, очень быстро стану подлецом. Быстро, почти мгновенно. Сейчас меня еще что-то удерживает. Ты, наверно. Значит, мне нужен костыль. А может, он всем нужен. Может быть, надо получить много ударов по морде, нареветься, грозить кому-то кулаком, вопить от собственного бессилия, чтобы понять, что ты… именно ты хочешь. А я по-прежнему боюсь пройти этот этап… (Неожиданно.) Да ничего я не боюсь. Господи, и чего же человек не придумает себе… Что за глупая штука — это наше серое вещество. Чего копаться, живи и живи. И ты тоже хороша. Уезжать собралась, ну и катись… Тоже мне Эвридика.

М а р и н а. Ты нервничаешь перед докладом?

М а к с и м. Я нервничаю… перед жизнью. Громко, банально, выспренно, но правильно. Плевал я на этот доклад. Ты уж не беспокойся, я не пропаду. Уж кто-кто… (Берет себя в руки. Говорит спокойно и отчужденно.) Все, что ты сказала, для нормального человека — бред. Любовь — это не шаманство, а обычная часть человеческих взаимоотношений, помощи друг другу. А экзальтация в наш век не модна. И еще пойми… постарайся понять. Я, при всех своих глупостях, пусть я кажусь там каким угодно, но я — в каком-то смысле — танк. Достаточно защищенный и вооруженный. И я раздавлю все на своем пути, что мне будет мешать. И чем я незащищеннее и слабее иногда кажусь, тем больше во мне сил, злости и решимости добиться цели. А цель у меня достаточно серьезная и…