Александр Мишарин - Серебряная свадьба

М а р и н а. Ну что вы говорите? Вы — пожилой человек, проживший жизнь человек. Вы что, хотите этим самым меня успокоить? Подтолкнуть на всегда возможный путь?

П о ж и л о й ч е л о в е к. Вот вы говорите — я, не понимая, оперировала самыми высокими понятиями. Вряд ли вы уж совсем ничего не понимали. Просто они были не ваши, без вашей крови, не выстраданы. Потом прошла часть жизни, высокие понятия как бы отошли на второй план. Жизнь более конкретна, она полна полутонов, трудно определить одним словом все, что с нами совершается. Оно и хорошее, и плохое — одновременно. Хотя бы ваша первая встреча с Максимом… Я не могу сказать, что она мне понравилась. Хочется верить, что это серьезно, и вдруг какое-то вранье, душевная расхристанность. Согласитесь со мной.

Марина молчит.

Ну хорошо. А теперь вы вообще избегаете этих… высоких, как вы говорите, понятий? Боитесь, что ли?

М а р и н а. Может быть.

П о ж и л о й ч е л о в е к. Извините, а чем вы лучше сегодня без них, чем вчерашняя с ними, но как с побрякушками?

М а р и н а. Именно с побрякушками.

П о ж и л о й ч е л о в е к. А может быть, настало время, чтобы вернуться к этим понятиям?

М а р и н а. Мне, наверно, это не нужно.

П о ж и л о й ч е л о в е к. Тогда вспомните, что вы говорили только что. «Предательство, любовь…» Всё серьезные вещи. И вас невозможно разубедить в желании совершить правосудие. Как вы его понимаете. Вы, кажется, сами оперируете этими понятиями, но не хотите в этом признаться…

Дальнейший разговор между Мариной и Пожилым человеком идет в очень быстром темпе и несколько напоминает сцену следователя и обвиняемого.

М а р и н а. Нет, я просто…

П о ж и л о й ч е л о в е к (резко) . Говорите правду.

М а р и н а. Я хочу, чтобы…

П о ж и л о й ч е л о в е к. Только правду.

М а р и н а. Мне кажется…

П о ж и л о й ч е л о в е к. Вы хотите вернуть его?

М а р и н а. Нет, нет…

П о ж и л о й ч е л о в е к. Правду!

М а р и н а. Он не имеет права…

П о ж и л о й ч е л о в е к. Жить без вас? Так?

М а р и н а. Нет, нет… он должен понять, что я… что все вокруг него…

П о ж и л о й ч е л о в е к. Говорите о себе…

М а р и н а. Я и он… если он забыл, что есть долг любви, близость…

П о ж и л о й ч е л о в е к. Внимание! Вы сказали — долг!

М а р и н а. Да, да… долг. (Неожиданно что-то поняла.) А ведь он сейчас меня еще больше любит. Больше. Но он гонит от себя это, прячется от этого…

П о ж и л о й ч е л о в е к. А вы не догадываетесь почему?

М а р и н а (тихо) . Нет…

Очень медленно гаснет свет, слышна негромкая музыка. Пожилой человек отходит в сторону. На сцене М а к с и м пять лет назад. Он один в комнате. Он не одет и явно растерян.

О т е ц (входя) . Ты-что невеселый?

М а к с и м. Волнуюсь, наверно.

О т е ц. Твой доклад в четыре? Хочешь, чтобы я пошел?

М а к с и м. Неудобно.

О т е ц. Что за глупости. Если это интересно, я приду. Сам-то ты как считаешь, интересный?

М а к с и м. Место научного сотрудника он мне обеспечит.

О т е ц. Цинично.

М а к с и м. Я плохо выгляжу, да? Посмотрелся в зеркало и расстроился. Серый какой-то.

О т е ц. Может быть, серый в другом смысле?

М а к с и м. Может быть, может быть… (Почти с нежностью.) А ты все время злишься и не разговариваешь со мной. Ну, папка, не надо. (Обнял Отца за плечи.) Я ведь все такой же… Твой сын, и голова у меня твоя, и улыбка, говорят, тоже… (Резко меняя тон.) Сегодня я буду немного подлецом, а завтра отмолюсь в чем-нибудь другом. И буду в полоску. Черный, белый, черный, белый… В полоску, в полоску…

О т е ц (осторожно) . А что, даже самому противно?

М а к с и м. Есть факты, много фактов… Мозг подсказывает, что белое — белое, а черное — черное… Но это кажется только мне. Весь институт и все инстанции считают наоборот. И для того чтобы не открывать свой институт… (Засмеялся.) А ты знаешь, как это трудно в наше время, я должен встать на их позиции и признать, что у меня аберрация зрения!

О т е ц. А может быть…

М а к с и м. Вот видишь, какой ты добрый. Ты пытаешься меня даже выгородить. Я знаю, ты хочешь сказать, что я по молодости могу ошибаться. (Невесело.) Я сам хочу в это поверить. И поэтому доклад я написал с чистой совестью. Почти…

О т е ц. А другой путь ты обдумал?

М а к с и м (тихо) . Да. И не раз.

О т е ц. Ну и как? Нравится?

М а к с и м. А что же тут может нравиться? Институт — это тоже часть государства. Существует государственное мнение по этому вопросу. Допустим, оно даже неправильно, и идет борьба внутри нашей науки. Но для того чтобы бороться, нужно сесть за этот стол, где тебя хотя бы выслушают.