Александр Мишарин - Серебряная свадьба

Рыжова тихо вышла.

В комнату заглядывает Г е д р о й ц.

Ешьте… (Машинально чуть поморщившись.) Только не так жадно!

Г е д р о й ц (смеется, почти счастливый) . Извините… Но когда я знаю, что попаду в ваш дом, то стараюсь даже не завтракать!

Я к у н и н а (думая о своем) . Переселяйтесь сюда! Будете в вечном кулинарном блаженстве.

Г е д р о й ц. Как? Переселяться? (У него даже выпала вилка из рук.) В качестве кого?

Я к у н и н а. На ваше усмотрение… Сторожевого пса хотя бы… (Неожиданно резко.) А вы все скупердяйничаете? Рыжова жаловалась.

Г е д р о й ц (хитро) . Через месяц-другой тот же «Рихтер-Каутц»… будет стоить на треть дешевле!

Я к у н и н а (быстро) . А вы знаете, кто выдвинул кандидатуру Рыжовой?

Г е д р о й ц (замер) . Неужели… (Пауза.) И вы никак не можете на него повлиять?

Я к у н и н а. Я не могу даже с ним поговорить. (Вскочила.) Я уезжаю из этого дома! К себе, на Сокол! Хватит! Я — вдова… Обыкновенная вдова, которой нужно начинать новую жизнь! Где мои вещи? Где мой генерал?! (Мечется по комнате. Пытается открыть шкаф с мантией, но все шкафы заперты на ключ.) Баба Шура! Шура! Гедройц! Да помогите же мне!

Г е д р о й ц (спокойно) . Помогать вам? Сейчас? Это значит терять себя! Да и вас! Которую создавали с таким трудом. Нет уж, увольте!

Я к у н и н а (пораженная) . Значит… меня — создавали? Как в колбе? И вы — тоже?

Гедройц сидит, как Будда, строгий, задумчивый.

Ларс! (Вдруг.) Где этот гаденыш? Опять болтается по кабакам? Или валяется до полудня со своей шлюхой?!

Г е д р о й ц. Ничем не могу помочь!

Я к у н и н а. Он мне нужен. Нужен! Пусть хоть сын мне что-нибудь объяснит. Хоть чем-нибудь поможет! Матери! Родной матери…

Г е д р о й ц. Дорогая, вы что, не слышите? Работает японский дисплей… И на все двенадцать каналов!

Я к у н и н а (резко, почти со злобой) . А кто им разрешил? Они согласовали со мной свою работу? Или я кто? Для них? «2 — Гедройц — Два»?!

Г е д р о й ц (спокойно) . Что-то вроде…

Я к у н и н а. Ну? Что вы сидите? Пойдите к ним… Извинитесь, что помешали…

Гедройц не отвечает.

Доставьте сюда Ларса!..

Гедройц молчит.

Ну! Попросите его!

Г е д р о й ц. Он… не услышит меня!

Я к у н и н а. Его же… мать зовет!

Г е д р о й ц. Даже если вы… Встанете перед ним на колени, он буркнет: «Мать! Отстань! Кончу — зайду!»

Я к у н и н а. Но он может торчать там до вечера!

Г е д р о й ц. Не я рожал вашего сына! Вы! Вы его сами родили… таким!

Я к у н и н а (почти зло) . И слава Богу, что он такой! Да! Я горжусь им! (Тихо.) Но вы молодец! Продолжайте крохоборничать! Никому ни монеты! Пока!

Г е д р о й ц. Есть крохоборничать! (Почти солдатским шагом идет к двери. Оборачивается.) Это хорошо, что вы… Гордитесь сыном! Но все-таки Ларс… пока еще — не Якунин! До конца!

Я к у н и н а. Вон! Оборотень!

Г е д р о й ц. В этом доме я не имею права на обиду. (Кланяется.) Меня — уже нет! (Уходит.)

Якунина одна. Проходит мимо шкафов, потом долго ищет ключ, находит, облачается в торжественную мантию, надевает цепь, медаль… В задумчивости садится в глубокое кресло. Потом подходит к одной старинной вещи, к другой… Рассматривает их. Ей одиноко, неуютно. Осторожно открывает «Бехштейн», неумело пытается наигрывать «Собачий вальс».

Неожиданно распахивается дверь самой дальней комнаты и медленно вкатывается коляска, которую с напряжением, но упорно двигает сам Д м и т р и й М и х а й л о в и ч Я к у н и н. Ольга Артемьевна замерла у рояля, только успев захлопнуть крышку «Бехштейна».

Я к у н и н а. Вы?!

Д м и т р и й М и х а й л о в и ч. А вы посчитали, что я уже мертв?

Я к у н и н а. Мертв, кажется, только ваш сын!

Д м и т р и й М и х а й л о в и ч (пауза) . Глеб… был тихий, скромный, застенчивый… гений. Но, к сожалению, преглуповат! Ему нельзя было соглашаться на ту… работу!

Я к у н и н а. А вы никогда не задумывались… что тогда он не захотел, чтобы его отец был под домашним арестом?!

Д м и т р и й М и х а й л о в и ч (усмехнулся) . А я и так… под домашним арестом! Только, правда, под добровольным…

Я к у н и н а (неожиданно по-женски) . Вы тоже вините меня в его смерти?

Д м и т р и й М и х а й л о в и ч. Я уже давно… вне морали! Кажется, он любил вас? В общем, такая женщина, как вы, была приятна ему!

Я к у н и н а. А обо мне вы не подумали?..

Д м и т р и й М и х а й л о в и ч. Я не поп… чтобы думать о всех прихожанах! (Помолчал.) Для института сейчас — вы полезны.