Штоп (вздыхает). Ах, если бы!
Полицейский.А что?
Штоп.Во-первых, все время остаются следы. Идешь, все нормально, никто не видит, а следы – остаются!
Полицейский.Да что вы?
Штоп.Да-да! И во-вторых, в толпе совершенно невозможно двигаться.
Полицейский (соображая). Да-да-да!
Штоп.В автобус не сядешь.
Полицейский.В автобус? Да, никак. Да-да, неудобства есть… А летать?
Штоп.Летать? С какой скоростью? На какой высоте? Кругом радары.
Полицейский.Да-да-да.
Хустен (стучит кулаком). Дадут мне наконец цыпленка?
Неф чихает и кашляет. Он достал черного цыпленка, от которого валит чад. Штоп хватается за голову.
Ресторанчик затемняется, а на второй половине сцены освещается столик в другом, современном кафе, где сидят Губерт и Ганс. Пьют пиво. За окном – поток машин, автоматический ритм светофора.
Губерт.Нет, подожди, ты не так поешь. Надо вот так: «Ах, зачем я…»
Ганс.«Ах, зачем я…»
Губерт.У тебя совершенно нет слуха. Подпевай просто: «Ах, зачем я…»
Ганс.«Ах, зачем я…»
Губерт.Все! Поем!
Поют.
Ах, зачем я не родился
В девятьсот шестом году!
Я бы с дедушкой возился
По утрам в своем саду.
Мне б с переднего крыльца
Подавали жеребца,
Я любил бы свою маму,
Знал бы своего отца.
Ах, зачем я не родился
Девяносто лет назад!
Я б на бабушке женился,
Был бы весел и богат!..
Ганс.Вот! Вот!.. (Горячо.) Я гениальный повар! Я все могу! Понимаешь? А это что? Автоматы! Бумажные тарелки! Сосиски, яичница, сосиски, яичница! Все мчатся сломя голову! Скороварки! Хлеборезки!.. Все на ходу, всухомятку! Ты знаешь, в армии я был поваром у генерала.
Губерт.О!
Ганс.Что «о»?! Даже генерал говорил мне: «Что ты там колдуешь, Ганс? Свари мне сосиски, да и ладно!..» Кому теперь нужна моя древнейшая профессия? Ты знаешь, например, у герцога Найнхальгальского с тысячи семьсот семьдесят второго по тысячу восемьсот первый год не подали к обеду ни разу двух одинаковых блюд! А? За двадцать девять лет!
Губерт.В самом деле? Что ж это были за блюда?
Ганс.Уж наверное не сосиски с яичницей!.. Э, и вообще!
Губерт.Ну-ну, Ганс! Ну, старина! Что ж теперь делать?..
Ганс.Нет, брат Губерт, что-то не так… Плохо мне!..
Губерт (в тон ему). Да-а… Живешь как механизм…
Ганс.Вот-вот!
Губерт.Каждый день одно и то же.
Ганс.Именно.
Губерт.Встаешь в один и тот же час…
Ганс кивает.
…Бреешься, как всегда… чистишь зубы, как всегда…
Ганс кивает.
…Один и тот же завтрак… одни и те же слова… одним и тем же движением жена красит ресницы…
Ганс.Ну!
Появляется Марта.
Губерт.Все тот же автобус, метро, табачный киоск, газетный киоск…
Ганс.Да! Да! Да!.. И вот так всю жизнь? Тсс! Есть, между прочим, одна девочка… Мария… Тсс!..
Губерт.Подожди, Ганс, не путай… (Встает, принимает лекторский вид. Марте.) Не расстраивайтесь, с мужчинами это бывает. Присядьте. Я сейчас все объясню.
Марта садится и гладит Ганса по склонённой голове.
Ганс (Марте). Тсс…
Губерт.Дорогие товарищи! Уважаемые господа! Леди и джентльмены! Друзья! По-моему, мой друг, простой повар Ганс, затронул одну из напряженных проблем современности. Причем это имеет отношение к разным странам, ко всем людям. Мы учимся, растем, неуклонно растут наши духовные запросы и наше сознание, а между тем каждый из нас заключен в автоматизм повседневности, как шарик в шарикоподшипник. Каждый день одно и то же: с работы, на работу, с работы, на работу. Труд, конечно, великая вещь, но на работе, в общем, все одно и то же, дома – одно и то же. Быт и досуг также все более стандартизируются. Утром газета, вечером телевизор, вечером жена, утром любовни… Извините, шутка… Ну в самом деле, как быть? Человек не машина, не автомат, ему надоедает все одно и то же. Я вам скажу, дело дошло до того, что теперь часто встречаешь инженеров, которым надоело конструировать; писателей, которым надоело писать; рабочих, которые ленятся работать; врачей, которым надоело лечить; больных, которым надоело лечиться, и здоровых, которым надоело быть здоровыми и хочется заболеть. Неужели слово «надоело» есть производное от слова «надо»? Никто ничего не бросает и никуда не бежит, каждый все равно занимается своим делом. Но нельзя не обратить внимание на угнетенное состояние духа вполне благополучного трудящегося. В чем тут фокус, а? Брюхо набьешь – душа чего-то просит, душу ублажишь – брюхо рычит… И опять-таки: где страсти? Где безумные чувства? Кто из нас удушил свою Дездемону? Кто убил на дуэли соперника? Чью душу сжигает кровная месть?.. Чем мы заняты? Вот сидит человек, посмотрите! Все у него есть: жена, дом, работа, деньги, автомобиль скоро купит, а ему плохо! Ему скучно. И всем он недоволен. В чем дело, а… Чего ты хочешь, Ганс?
Читать дальше