Лопе де Вега - Том 4

Да, умом она не блещет,
Но чиста душой, красива,
Да еще к ней есть довесок:
Сорок тысяч золотых.
Что ж, нужна вам птица феникс
При таких деньгах? Ведь вас
Женят на девице честной,
Не кривой, не колченогой,
Хоть простились бы невесте
Большие еще изъяны
За такую кучу денег.

Дайте Нису в жены мне.

Два часа назад Мисено
Обещал ее Дуардо
С моих слов. А вам, Лисео,
Назначаю срок до завтра:
Иль женитесь честь по чести,
Или, если не угодно,—
Позабудьте вход навеки
В оскорбленный вами дом.
Чем вы лучше Лауренсьо?

Ну, что скажешь?

Дело худо.
Уж не знаю, что глупее:
То ли жить с женою дурой,
То ль спастись от дуры бегством,
Но остаться в дураках.

Мне страшней всех страшных бедствий
Жизнь супружеская с дурой.
Приготовимся к отъезду.

Не свалять бы дурака
Из-за умных рассуждений,
Если отказаться сдуру
От ее дурацких денег.

По маслу все идет пока.

А страх?

Себя я подчиняю
Любви, и чувств иных не знаю.

Не погнушался чердака
И ваш возлюбленный, гонимый
Своею страстью.

Это так.
А ты скажи: чем плох чердак,
Когда тебя там ждет любимый?

Да, многим он дает приют,
Чердак.

Достойно удивленья,
Что люди низкого рожденья
Обычно наверху живут.

На чердаке живет мыслитель,
Который мнит, что сам Платон
Глупей его.

Должно быть, он
Тогда и вправду небожитель.

Чердак — жилище вольнодумцев,
Что посягают на владык,
Жилье ученых горемык —
Самоуверенных безумцев.

Безумец (проще же — дурак)
Природой тем отличен, Клара,
От умных, что лишен он дара
Сомнения в себе.

Как так?

Дурак не думает нимало
О том, что он лишен ума:
Быв прежде дурочкой, сама
Я умницей себя считала.
Теперь же став — хвала судьбе!
Умней (а ум родит смиренье),
Лишилась я и самомненья:
Кажусь невеждою себе.

На чердаке порой живет
Убийца, вор, ночной грабитель,
Покуда тихую обитель
Не сменит он на эшафот.
На чердаке живет бедняга,
Который сроду не был сыт,
Который всех благодарит,—
Ему ж никто не дарит благо.
На чердаке иная дама
Дает вовлечь себя во грех,
Платясь потом за час утех
Несчетными годами срама.
На чердаке тщеславец юный
Мечтает мир завоевать,
Но вот прошло полвека, — глядь,
Все там же он, забыт Фортуной.
На чердаке и музыкант,
В столице не стяжавший лавров,
И щеголь — явный отпрыск мавров,
А по своим замашкам — гранд.
На чердаке и сочинитель
Стихов духовных и мирских,
И тот храбрец, что за других
Воюет, как наемный мститель.
На чердаке…

Стой! Погоди-ка!
Никак, отец идет сюда?

Вы так ему сказали?

Да.
Разгневал он меня до крика.
Пусть едет с богом восвояси:
Кто досаждает мне, тому
Не место у меня в дому.

Жалеть об этом лоботрясе
Вам не приходится.

Наглец!
Дай Нису, мол, ему в супруги!
Да за какие вдруг заслуги?
Пусть уезжает — и конец.

Вы видите, что здесь Финея?

Послушай, дочь!

Нет, не сейчас:
Вы мне велели скрыться с глаз.

Послушай, говорю тебе я!
Тебя просватал я. Итак…

Нельзя про сватовство — здесь гости.

Вы что? Я лопаюсь от злости!