Лопе де Вега - Том 4

Зачем вы жалуетесь на судьбу?

Нет ничего противней для того,
Кто пал с вершины счастья своего
И потерял и честь и положенье,
Чем то, что ровней стал ему любой.

И что терпеть он должен это молча…

Без слуг, без состояния, без чести,—
А честь — основа благосостоянья,—
Без платьев, не имея даже денег,
Чтобы влачить хоть нищенскую жизнь.
Что делать мне? Прошу тебя, Отавьо,
Ты больше не высчитывай мне вин.
Кто огорчен, тех огорчать не надо.

В такой беде, в такой нужде, когда
До горла поднялась уже вода,
Нет лучше средства, как призвать друзей
В свидетели кручины злой своей.

Ты не читал Овидия, [109] Ты не читал Овидия… — Публий Овидий Назон (43 до н. э. — 17 н. э.) — знаменитый римский поэт, из произведений которого в эпоху Возрождения особой известностью пользовались «Героиды», «Искусство любви» и в особенности поэма «Метаморфозы», переведенная впервые на испанский язык в 1494 г. и позднее не раз переводившаяся и издававшаяся на испанском языке. не знаешь,
Что к человеку многие приходят,
Когда он счастлив, а стряслось несчастье —
И все его мгновенно покидают.
Мои друзья друзьями были в счастье.

Вы правы, но попытка ведь не пытка.

Нет, все мои попытки будут втуне.
Они друзья не мне, а лишь Фортуне.

Да вы — как тот идальго, [110] Да вы — как тот идальго . — См. прим. 12. о котором
Рассказывают, будто у него
Был верный друг и что в разгаре дружбы
Он вдруг пропал и к этому идальго
Не стал ходить, сидел в своем дому,
А встретившись, не кланялся ему.
Тот хоть обижен был, но постарался
Узнать через приятеля причину,
А тот, придя к исчезнувшему другу,
Сказал ему, что этот странный случай
У всех соседей вызвал удивленье,
И пусть, мол, объяснит он, почему
Такому другу отказал он в дружбе.
Едва не целый вечер продолжалась
У них игра в вопросы и ответы.
В конце концов идальго и сказал:
«Тогда мне нужно было по делам
Отправиться в далекую дорогу,
А у него есть дорогая лошадь,
Которую, я знал, он очень любит.
Я одолжить хотел ее, но понял,
Что он наверняка откажет в этом,
И уж не стал просить. Судите сами,
Была ль для ссоры у меня причина?»
Тот возразил: «И даже не спросив,
А только так — решив, что он откажет,
Вы прекратили дружбу с ним?» «А вам
Не кажется, — сказал ему идальго,—
Что мой поступок был вполне разумен,
Когда он все равно бы отказал?»
Так, испытать не попытавшись друга,
Он обвинил его и был рассержен.
А вы за что поносите друзей,
За что вы порицаете их нрав,
Ни разу дружбу их не испытав?

Снесу ли я подобный стыд, Отавьо?

А для чего изобрели бумагу?
Она ведь белая, пиши что хочешь,
Она не покраснеет ни за что.

А сколько мне просить?

Дукатов сто.
Есть повод отказать, коль много просят,
А мало — как-то совестно не дать.
Кто просит, не надеясь, что вернет,—
Будь скромен, иль погонят от ворот.

Та ль это улица? Спроси-ка, Лусьо.

Я говорю вам, та. Эй, кавальеро!
Скажите: это улица Масконес?

Да, да.

А у него приятный вид.

Он точно иностранец говорит.

Спроси-ка, кто он и чего здесь ищет.

Скажи, сеньор: кто этот кавальеро?

Один маркиз, он сицилиец родом,
Зовется Алессандро. Он приехал
В Валенсию тайком, чтобы жениться,
И, зная, что графиня де ла Флор
Живет на этой улице, идет он
К ее ногам сложить свою любовь.

Вон дом графини, он отсюда виден,
Среди платанов.

Как, такой простой?

Но с нею не сравнится красотой
Меж дам валенсианских никакая.