Огастес. А вы сообщили полицейским, кто вы такой?
Письмоводитель. Они и сами это знают. Потому-то они меня и не пустили.
Огастес. Черт знает какое идиотство! Пора встряхнуть этот городишко. Я произнес лучшую речь в своей жизни, призывая записываться в добровольцы. И хоть бы один человек записался!
Письмоводитель. А чего же вы ожидали? Вы заявили, что наши храбрые солдаты ежедневно гибнут тысячами, пока идет большое наступление, и что они кладут жизнь за Литл Пифлингтон, — это ваши точные слова. Займите вы их место, — ваши точные слова. Разве так вербуют в армию?
Огастес. Но я подчеркнул, что вдовы получат пенсию.
Письмоводитель. Знаю, слышал. Но это было бы уместно, если бы вы вербовали вдов.
Огастес( поднимаясь в раздражении ). В этом городе живут одни трусы. Я заявляю со всей ответственностью: одни трусы! Считают себя англичанами и боятся драки.
Письмоводитель. Это они боятся драки? Посмотрели бы вы на них вечером под праздник.
Огастес. Да, они не прочь подраться друг с другом; но они не желают драться с немцами!
Письмоводитель. Что ж, у них есть основания драться друг с другом. А какие у них могут быть основания драться с немцами, которых они в глаза не видывали? Им не хватает воображения, вот в чем дело. Но пусть только немцы пожалуют сюда, и тогда они живо поссорятся.
Огастес( снова садясь, с презрительной миной ). Гм! Немцы и пожалуют сюда, если вы вовремя не возьметесь за ум. Вы выполнили мои распоряжения относительно экономии, вызываемой требованиями военного времени?
Письмоводитель. Выполнил.
Огастес. Значит, расход бензина сократился на три четверти?
Письмоводитель. Совершенно верно.
Огастес. И вы уведомили владельцев автомобильных заводов, чтобы они явились ко мне для переговоров о военных поставках, поскольку автомобильное производство теперь в упадке?
Письмоводитель. Совсем оно не в упадке. Заводы не справляются с заказами.
Огастес. Как это так?
Письмоводитель. Они выпускают машины меньших размеров.
Огастес. Новые машины?
Письмоводитель. Старые машины за двенадцать миль пути съедали галлон бензину, а теперь всем требуются автомобили, которым этого же галлона хватит на тридцать пять миль.
Огастес. Пусть пользуются железной дорогой.
Письмоводитель. Какая там железная дорога! Все рельсы сняты и отправлены на фронт.
Огастес. Ч-черт!
Письмоводитель. А ведь людям нужно же как-то передвигаться.
Огастес. Это чудовищно! У меня были совсем другие намерения.
Письмоводитель. У дьявола…
Огастес. Милостивый государь!!!
Письмоводитель( объясняя ). У дьявола, говорят, ад вымощен добрыми намерениями.
Огастес( вскакивает с кресла ). Уж не хотите ли вы сказать, что ад вымощен моими добрыми намерениями? Добрыми намерениями правительства его королевского величества?
Письмоводитель. Я предпочитаю ничего не говорить. Пока действует закон о государственной безопасности, это небезопасно.
Огастес. Мне сказали, что ваш город явил всей Англии пример по части режима экономии. Я прибыл сюда, чтобы обещать вашему мэру за его заслуги титул баронета.
Письмоводитель. Мэру! А как же я?
Огастес. Вы? Вы нуль. Насчет вас разговор короткий. Господи, что за гнусный городишко! Я разочарован. До глубины души разочарован. ( Бросаясь в кресло. ) Меня просто тошнит.
Письмоводитель. А уж, кажется, мы ли не старались! Мы все закрыли — картинную галерею, музей, театры и кино. Я полгода не был в кино.
Огастес. И вам хочется в кино теперь, когда враг у ворот?
Письмоводитель( мрачно ). Теперь уж нет, а вначале я просто места себе не находил. Я чуть было не принял на целый пенни крысиного яду.
Огастес. Что же вам помешало?
Письмоводитель. Один приятель посоветовал мне запить. Это спасло мне жизнь, но только по утрам я обычно не в своей тарелке, как вы, должно быть, заметили. ( Икает. )
Огастес. Нечего сказать, хорош! И вам не стыдно глядеть мне в глаза и признаваться, что вы пьяница?
Письмоводитель. Что же тут особенного? Теперь война, и все переменилось. Я понимаю, если бы я выпивал за стойкой, меня бы выгнали в два счета. Но я человек солидный и покупаю вино навынос, с тем чтобы выпить его дома. А навынос меньше кварты не отпускают. Если бы до войны мне сказали, что я смогу осилить в день кварту виски, я бы не поверил. Вот чем хороша война: она пробуждает силы, о которых человек сам не подозревал. Вы как раз говорили об этом вчера в вашей речи.
Читать дальше