Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

А летнею беспечною порой
Я посещал твой сад, где рдели розы,
Твои холмы и юные березы
И светлый ключ, бегущий под горой.
Ах! только там я забывал страданья!
Там жизнь текла изящно-весела,
Как стих Козьмы Пруткова, как преданья
Лицейских дней и Царского Села.

Но сердце благородное разбил
Удар судьбы. Ты мирно спишь, усталый.
Услышь теперь привет мой запоздалый,
Я выбрал стих, который ты любил.
Моей мечте, блуждающей и сирой,
Ты дал приют, ты и никто другой…
Куда пойду с моей ненужной лирой,
Куда пойду, учитель дорогой?

Сиянье глаз твоих звездой горит,
О нимфа нежная! Не о тебе ли
Напевы я слагал в моем апреле?
Явилась ты, и лира говорит.

Гомер, Софокл и легкий Феокрит,
Ионии кифара и свирели
Авзонии тебя согласно пели,
Цветок весны, соперница харит.

И рифмами хочу я, как венками
Нарциссов, гиацинтов, лилий, роз,
Тебя венчать, царица первых грез

О Греции, завещанной веками.
В тебе слились все краски и черты
Античной совершенной красоты.

Ты помнишь светлые недели
Прогулок легких и безделий
В дни голубые октября?
Белели рощи в тверди синей,
Дышал мороз, и падал иней,
Холмы и долы серебря.

В пустынных храминах древесных
Еще я видел ног прелестных
Благоуханные следы.
Вставал пред взором сон недавний,
И заколоченные ставни
Я воспевал на все лады.

Потом всё было бурей смято:
Отец от сына, брат от брата,
Все разбежались, кто куда.
Дымилась кровь, зияли гробы…
Что за смешенье лжи и злобы,
Какие темные года!

Ты верен был домашним ларам:
С твоим Гомером и Ронсаром
Надолго скрылся ты в глуши,
И городская опьянелость
Не тронула благую целость
Твоей классической души.

Я в общий омут был затянут,
Был опрокинут, был обманут
В моем незрелом мятеже.
И вдруг воскресло всё, что было»
И нас судьба соединила
На новом жизни рубеже.

Мой нежный друг, внимавший благосклонно
Моим стихам, не оттого ли ты
Хранишь следы античной красоты,
Что предок твой — любимец Аполлона?

Из крови отрока во время оно
Пурпурные и белые цветы,
Кудрявясь, расцвели; а их черты
Вещают нам о сыне Теламона.

В Лакедемон толпами шел народ
На праздник Гиацинтий, и Эврот
Был песнями святыми оглашаем.

И из дворца, при звоне лир, к реке
Сходила в гиацинтовом венке
Елена с златокудрым Менелаем.

Какой, скажи мне, благосклонный демон
Соединил нас, милый друг и брат?
Как Менелай в родимый Лакедемон,
Вернулся я в отчизну. Как я рад!

О прошлом всё поет полузабытом,
И ты, кого люблю я больше таз,
Со мной летишь по колеям размытым
В вечерний, жемчугом миротворимый час.

Овсами нежно зеленеют пашни,
Сквозь белый дым не проблеснет заря!
И странно вспомнить яркий сон вчерашний:
И горы гордые, и пышные моря.

Устала от дождей туманная окрестность…
Как мы одни в тоскующих полях!
Вновь впереди тяжелая безвестность,
Опять в душе печаль и тайный страх.

Чем рок завистливый нам угрожает снова?
Воспрянет ли поэт печальный твой?
Но крепнет грудь от воздуха лесного…
Как пахнет хвоями, березовой листвой!

Скудеет день. По меркнущим дорогам —
Туман. О, что еще мне суждено
На бедной родине, давно забытой Богом,
Где так пустынно, жутко и темно?

Цветов благоухающие связки
Тебя венчали, юную как день,
И только тот, в ком сердце — как кремень,
Тебя не обожал во время пляски.

Но твой триумф не избежал огласки,
И месть Венеры, словно злой слепень,
Ужалила тебя, послав ячмень,
И узкие порозовели глазки.

А я, увидев пурпур глаз твоих,
Молитвенно шепчу Катуллов стих:
Flendo turgiduli rubent ocelli.

Киприда злобная посрамлена
И на Олимп к отцу спешит она
Рыдать о том, что не достигла цели.