Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

— Блещут горние престолы,
Солнца падает игла,
И жужжат, жужжат как пчелы,
В вышине, колокола.

— В жемчугах и изумруде,
Вижу Божьего гонца.
Он несет на круглом блюде
Два небесные венца.

— Взвейся к небу, в терем брачный,
На крылах из серебра!
Вся лучистой, вся — прозрачной
Стала ты, моя сестра.

— Милый, мчимся телом слитным —
Две венчанные главы, —
Чтоб в восторге ненасытном
Взрезать пламя синевы.

— Крылья в небо мы раскрыли;
Нас встречает горний клир:
Нимбов блеск, лучи воскрылий,
Голоса небесных лир.

— Нет! обет Христов не ложен!
Совершилось. Видишь, брат:
Там, из белых камней сложен,
Новый храм и новый град.

IX

В двух соседних могилах святые тела схоронили,
Вместе с главами, мечом усеченными. Свежую насыпь
Розовый куст осенил, и скоро ближний источник,
Путь русл а отклонив, оросил надгробные травы.
Влага источника стала целебной, и часто больные
В ней приходили омыться, к святой воззвавши Варваре.
Каждую вёсну, когда небеса синевою горели,
Каждую вёсну, когда соловьи запевали в дубраве,
Старец плелся к могиле в своем одеянье убогом.
Бережно рвал он фиалки душистые с ближнего луга,
Свежий сплетая венок и его возлагая над прахом.
Целый день проводил он в слезах и молитве. Кода же
Над кипарисами облако плоскою, розовой лодкой
Тихо плыло в беспредельной лазури, и рдяное солнце
Падало в росы, и пахло влажной землею в дубраве,
Насыпь поцеловавши и окрестивши, в молитве
Деву святую Варвару он призывал и Марцелла,
Кровью крещенного. Тихо затем удалялся, чтоб снова
К гробу прийти по весне и венок возложить из фиалок.

1905

Пролог

I

Последним, роковым ударом
Грозит грядущее. Близка
Заря тех дней, когда labarum
Поднимут римские войска.

Забыть алтарь. Иссякла вера,
И нет доверия к богам.
На алтарях твоих, Венера,
Оскудевает фимиам.

На обесчещенном престоле,
Верша вселенские судьбы,
Сквернят священный Капитолий
Вчера наемные рабы.

Бушует войско. Пехотинцы
И всадники, окончив бой,
Добро разграбленных провинций
Открыто делят меж собой.

И планы будущего чертят,
И, обступив толпою трон,
По произволу в пальцах вертят
И скиптр, и золото корон.

Напевам муз закрылось сердце.
Певец лугов и деревень,
Угас Тибулл; в раю Проперций
Ласкает Кинфиеву тень.

Бунтов и войн грохочут бури,
Ожесточаются сердца.
Забвенья плющ повис в Тибуре
На гроб Веронского певца.

Над ним синеет свод лазурный,
В сиянье вечном торжества;
И с сиротеющею урной
Печально шепчется листва.

Дряхлеет Рим. Усталость давит,
И седины его — белей.
Но старец ожил: шумно правит.
Тысячелетний юбилей.

Темнеет вечер. Город — ярок,
К веселью праздника готов.
Везде обвили своды арок
Гирлянды пестрые цветов.

В пурпурной, бархатной завесе,
С тяжелым золотом кистей,
Рабы несут в главе процессий
Носилки царственных гостей.

Алтарь увенчан, над которым
Встает курений синий столб.
Театры, цирки, храмы, форум
Полны кипящих, буйных толп.

И говор их разнообразный
Чреват предвестьем близких бед.
Ликуй же, Рим! Ликуй и празднуй
Века блистательных побед.

II

По долине, осенним туманом увитой,
Погоняя коня, через холм, через ров,
Окруженный отборной, воинственной свитой,
Проезжает иг е мон, по имени Пров.

Чуть поляна ущербной луной серебрима;
Там, где купол небесный с землею слился,
Над стенами и башнями черного Рима
Разноцветным сияньем полны небеса.

От веселого праздника мчится зачем он?
Добрый конь изнемог; в белой пене — узда.
Повелением Цезаря послан иг е мон,
На разгром потаенного, злого гнезда.

Их приют сокрушится, по ветру развеян:
Истребится огнем, истребится ножом.
Уж довольно отверженный род Галилеян
Тишину государства смущал мятежом.

Конь бежит, погоняемый плеткой шелковой,
Чрез ручьи, по опавшим осенним кустам,
Бьет копытами пыль, и грохочет подковой,
Пролетая, как ветр, по чугунным мостам.