Ветер гуляет… единственный в поле воин…
Русскими травами проповедь чертит мне:
«Кто благодати пожизненно удостоен,
Счастлив посмертно, предавшись родной Земле!..»
А Земля моя – дева-скромница,
Вся укуталась во снега.
Побледнела. Притихла. Молится…
По-рождественскому строга.
А Земля моя причащается,
Отражая в ледышках рай…
…Русь пред ликом святых – избранница —
Береженый Всевышним край!
И ликует сама вселенная
В предвкушении славных вех:
Благородная, вневременная,
Русь морозом изгонит грех!
Абсолютное благолепие:
Колоколенка у реки,
Огоньками в январской сепии
Краснощекие земляки!
Сладкий дым над избою стелется —
Дух домашнего бытия,
Дымоходы дымами мерятся:
У кого горячей кутья?!
Ночь сочельника крестит начисто
Честной ангельскою рукой!
Русь!..
Сияют снега изяществом…
…А в утробе снегов – покой…
Великолепие Руси не сжечь на тризне!
Непогрешимый край в манерах и в судьбе!
При трезвом здравии, а главное – при жизни
Тебе поем и присно молимся тебе!
Венец творения Земли… страна созвучий…
Мне здесь воистину живётся налегке.
Благодарю святых угодников и случай
За счастье мысли ткать на русском языке!
Ты гениальной красотою априорна:
От гибких липовых росточков до стогов,
Питают недр эликсир пшеницы зерна —
Мы красим избы сдобным златом пирогов!
Безукоризненна в рассветах и закатах…
Что было дадено Всевышним – сберегла.
Ты чистоплотна – и подолгу в русских хатах
Льняные скатерти крахмалят добела.
Искрится в памяти: река глотает солнце,
И над водой – туманно-желтая заря…
Костёр ребячится, на углях лук печется.
А по-за лесом – купола монастыря…
Быль русских будней не пропала, не угасла:
И как вчера: кузнечик щелкает в ночи…
В ведре колодезной воды студится масло,
Стареют яблочные дольки на печи…
Неискушенная надменностью и спесью,
Перетерпевшая бесчестие разрух,
Ты выдыхаешь жизнь – а мы вдыхаем песню…
Так душу русскую балует русский дух.
Принадлежу великочувственному краю!
И налагая крест на дышащую грудь,
Молитвой истовой к истории взываю:
Пусть по земле Руси наследник стелет путь!
Не вспомню: дышалось ли некогда чуточку легче?
Не тишь, а страшащая немость… взывай не взывай!
Осудит меня за печали всевышнее Вече…
Но примет заблудшую память отеческий край!
Домой!.. Восвояси, где здравый порядок житейский,
Где лихо ночи отпугнёт на рассвете петух.
В залатанной глиной печи всё дровишки да трески
Хрустят, усмиряя мой суетный норов и дух.
Отмыла от нечисти банька, что паром сырая,
И чистому телу рубаха сошла – в аккурат!
Березовый лист, на горячих камнях догорая,
Груди даровал земляничный блажной аромат!
И горы осыпались с плеч, и воспрянули плечи…
Равнинная ширь приняла мою суть без прикрас…
Легко… не припомню: дышалось ли некогда легче?..
И канула немость… и слышен спасительный глас!..
– Ну па-а-ап! Я же тебе уже говорила, что мы ещё не готовы: нужно дела на фирме привести в полный порядок, довести до ума дом… Ещё год до окончания университета…
– Дела на фирме никогда не будут «в полном порядке»! Год заочного обучения!.. И что за дурость с этим домом – До какого такого «ума» его нужно доводить – Неужели ты считаешь, что для ребёнка важно, будет над ним потолок клееный или натяжной – Это черт знает что за жизнь!
– Знаешь что?!
Знал. Сергей Григорьевич знал, что после этих слов дочь непременно бросит трубку: небрежно, наверняка с искренней обидой и негодованием: «Почему он так?». Этот разговор был из рода «дежавю» («уже виденное»): одни и те же слова, аргументы… Один и тот же итог.
Сергей Григорьевич нервно и нерасторопно подхватил с подоконника пачку «Winston», достал последнюю сигарету, открыл на балконе окна настежь, и, оказавшись всею головой и грудью на улице, выдохнул терпкий клуб дымовой серости.
А во дворе, заросшем многоэтажками, не происходило ровным счетом ничего стоящего внимания: незнакомые горожане торопились в разные стороны по разным делам. Клёны под окном пожелтели от августовской засухи…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу