Борис Чичибабин - Собрание стихотворений

Там хмельны леса и перелески,
золотой листвы понастилав.
В них живут, горцы по-королевски,
урожайной силы мастера.

Солнцелюбам-хлеборобам
жить в трудах вовек не надоест.
Там и я, судьбой не избалован,
приходил подумать на Донец.

И земля стыдливо пахла солнцем,
и лилась неведомо куда —
вся в хлебах, да вся в дубах и соснах —
ветряная смуглая вода.

Сколько лет тебе пало под ноги!
Кто б подумал и кто б гадал.
А твой лоб, озорной и потненький,
юн и светел назло годам.

И волос не стареет золото,
и, весельем друзей дразня,
с любопытством глядят веселые
и большие, как мир, глаза.

Без тебя мне твой облик грезится,
мне везет, когда я с тобой,
нераскаявшаяся грешница,
неразвенчанная любовь.

Нам бы за руки жарко взяться,
попадая при всех впросак.
Мы венчались с тобой не в загсе,
а в качающихся лесах —

с ежевикой, с медком да и с иглами,
с уголками, где тишь да гладь…
Наша свадьба с тобой не сыграна.
Нам до гроба ее играть.

Навеки запомни одесские дни,
как вдрызг разлетелась разлука былая,
когда мы остались вдвоем и одни
в ночи и в палате, шепча и пылая…

Я завтра уеду — и дым по степям,
и рощам лететь, и туманам качаться.
Но мне все равно не пробыть без тебя
ни ночи, ни дня, ни единого часа.

Зачем же ты чистое хмуришь чело
и на сердце тенью садится досада?
На что тебе злиться и плакать с чего?
У жизни не счесть золотых вечеров,
а я без тебя — что садовник без сада…

Помощница счастья, сто лет не седей,
будь вечно со мною, добра мастерица.
Пусть праздничным ладом наполнится день
и ночь озорством твоих ласк озарится.

Не из шутки, не из лести,
не с обиды, не с удачи
посидим с тобою вместе,
помечтаем, посудачим

о бродягах, об изгоях,
об исканиях прекрасных,
о товарищах, из коих
только часть придет на праздник.

Чары срок вином наполнить.
Больше света, меньше пыла,
легче верить, легче помнить.
В сердце зрелость наступила.

В час осенний, в час вечерний
буду пить в его глубинах
за очей твоих свеченье,
за здоровье губ любимых,

за весну, что не иссякла
в наших взорах, в наших венах.
Здравствуй, милая хозяйка
вечеров благословенных!

ГОРОДА АЛЕКСАНДРА ГРИНА {462}

Сухощавый и желчный циник,
неудачник, по мненью видящих,
а на деле — чудесный выдумщик,
жил душою в просторах синих.

В брызгах моря, чей воздух солон,
в карнавальном чаду веселом
возникали свежо и зримо
города Александра Грина.

Обходи стороной, священник,
нашу жизнь в кабаках вечерних.
Смех наш зычен и страсть тигрина
в городах Александра Грина.

Руки женщин простых и смуглых.
Сохнут сети у хижин утлых.
Ветер звонок и даль багрима
от зари Александра Грина.

Так за тех, кто услышать чает
смех пучины и крики чаек,
чья отрада — волна и глина —
города Александра Грина.

Но в том сверканье не было отрады,
в нем привкус был предчувствий и потерь,
и было грустно с глиняной эстрады
смотреть в блиставший холодом партер.

Волна плескалась медленно и вяло,
лизнет песок и пятится опять,
как будто в лоб кого-то целовала
и не хотела в губы целовать.

Но больше всех нам люб один корабль,
в хоромы зла метнувший гром орудий,
что в день восстанья праведно карал
владык и судей.