Борис Чичибабин - Собрание стихотворений

Обучение в ней не прошло без утрат и падений,
без отчаянных вин, без стыда и без совести кар:
знает только Отец, сколько я отвечал не по теме,
сколько раз, малодушный, с уроков на волю тикал.

Но лишь ею одной, что когда-то божественной мнили,
для чьего торжества нет нигде ни границ, ни гробниц,
нет, спасется не мир, но спасется единственный в мире,
а ведь род-то людской и слагается из единиц.

Ну и что за беда, если голос мой в мире не звонок?
Взрослым так и не стал. Чем кажусь тебе, тем и зови.
Вижу Божию высь. Там живут Иисус и ягненок.
Дай мне помощь и свет, всемогущая школа любви.

ОДА ОДУВАНЧИКУ {261} 261 Ода одуванчику. Печ. по: ВСП. С. 380. Впервые: Дон. — 1993. — № 3/4. — С. 31. Ч. любил высокий жанр оды, но посвящал свои оды самым обыкновенным земным предметам: женским коленям, водке, воробьям. Эта ода — последняя. Одуванчик — один из символов благословенной простоты и кротости, столь близких Ч. (ср. «Одуванчик мне брат, а еще молочай и цикорий, / сердце радо ромашке простой» («С Украиной в крови я живу на земле Украины…»)).

В днях, как в снах, безлюбовно тупящих,
измотавших сердца суетой,
можно ль жить, как живет одуванчик,
то серебряный, то золотой?

Хорошо, если пчелки напьются,
когда дождик под корень протек, —
только, как ты его ни напутствуй,
он всего лишь минутный цветок.

Знать не зная ни страсти, ни люти,
он всего лишь трава среди трав, —
ну а мы называемся люди
и хотим человеческих прав.

Коротка и случайна, как прихоть,
наша жизнь, где не место уму.
Норовишь через пропасти прыгать —
так не ври хоть себе самому.

Если к власти прорвутся фашисты,
спрячусь в угол и письма сожгу, —
незлобив одуванчик пушистый,
а у родичей рыльца в пушку.

Как поэт, на просторе зеленом
он пред солнышком ясен и тих,
повинуется Божьим законам
и не губит себя и других.

У того, кто сломает и слижет,
светлым соком горча на губах,
говорят, что он знает и слышит то,
что чувствуют Моцарт и Бах.

Ты его легкомыслья не высмей,
что цветет меж проезжих дорог,
потому что он несколько жизней
проживает в единственный срок.

Чтоб в отечестве дыры не штопать,
Божий образ в себе не забыть,
тем цветком на земле хорошо быть,
человеком не хочется быть.

Я ложусь на бессонный диванчик,
слышу сговор звезды со звездой
и живу, как живет одуванчик,
то серебряный, то золотой.

В бессмыслице жизни, что сами творим,
дано ль нам пробиться к началам своим, —
придет ли при жизни пора нам
встрадаться в ту глубь, чей закон —
доброта, где в рай всененужный раскрыты врата, —
к прощенья пчелиным полянам?

ЦВЕТЕНИЕ КАРТОШКИ {263} 263 Цветение картошки. Печ. по: ВСП. С. 403. В начале 1990-х Чичибабины обзавелись огородом. Б. А. не участвовал в огородных работах, т. к. чувствовал себя неважно. Однажды решил помочь собирать колорадских жуков и через некоторое время сообщил, что придумал четверостишие: «Никак не угляжу, — / видать, не та сноровка, — / где колорадский жук, / где божия коровка…». А потом появилось всё ст-е, давшее впоследствии название книге.

Мы выбрались полоть
сорняк на огороде.
В нас радуется плоть
сочувственной природе.

В сей миг с тобой, со мной
по всей, поди, России
спасаются землей
семейства городские.

Она еще сыра,
по ней идешь, как в ластах,
от дождика, с утра
смочившего участок.

Рубахи поснимав,
в старании упорном
выводим письмена —
зеленые на черном.

Расправившись с травой,
сминаемой в охапку,
пройдешь рядок-другой
и очищаешь тяпку.

Пекут лучи златы,
прощенным рай распахнут,
и влажные цветы —
принюхаешься — пахнут.