М. Ножкин - Будь Человеком

— Здорово, начальник.

Друзья обнялись

— Красотища тут! — развёл руками генерал. — Два часа от Москвы, и — настоящая, живая Россия.

— Пока ещё живая… Дороги сюда нет, вот эти новые… так называемые русские… сюда и не торопятся… Ну что, пойдём домой, перекусишь с дороги?

— Погоди, успеем. Дай хоть по родной земле босиком потопать, — генерал начал разуваться. — А то от асфальта совсем ошалели.

— И от асфальта ошалели, и от реформаторов, и от властей…

— Ну-ну, не заводись. Ты же на отдыхе…

— Да какой тут отдых! Душа стонет. Гляди, что вокруг творится!..

— А что мы можем сделать? У нас присяга, мы на государевой службе.

— Это ты на государевой. А я — на государственной, — отрезал Синицын.

— Это как понимать? — нахмурился Артамонов.

— А очень просто. Государю служат холуи. А государи бывают разные: то тираны, то болваны, то предатели, то продажные шкуры… А я служу государству. То есть своей Родине. России. И служить буду, пока не сдохну…

— Если так, значит, и я на государственной службе. И я служу России. Как и все мы, Артамоновы. Я же русский офицер в пятнадцатом поколении!

— Знаю, знаю… И почти все твои предки были генералами, и почти все твои предки служили в разведке…

— Так и есть… — генерал невольно подтянулся. — А первый Артамонов пошёл от князя Пожарского!

— Кстати, о князе… Когда Дмитрий Пожарский с Кузьмой Мининым шли освобождать Москву от поляков с клятвой — за Веру, Царя и Отечество! — какому царю они служили?.. Никаких царей тогда не было… безвластие…

Генерал замялся, насупил брови.

— Ну… не знаю… надо подумать…

— А думать нечего. Вера была, Отечество было, а царю они служили во-о-он тому!.. — Синицын поднял палец к небу. — Царю небесному они служили! То есть высшей справедливости, добру и совести.

Генерал даже охнул от изумления.

— Ну, Иваныч, ты даёшь!.. Эко загнул… Прямо философ!..

— Это не я, это бабка моя, Марья, так нас учила…

— Вот за что тебя люблю, Иваныч. За верность долгу, за надёжность, да за прямоту. Хоть она тебе ох как дорого обходится…

— Да ладно… — махнул рукой Синицын.

— Нет, не ладно, — завёлся генерал, — если б не твоя принципиальность, давно бы уж генерал-лейтенантом был!

— А мне и в полковниках хорошо, меньше спросу.

— Это тебя ещё Бог уберёг в 91-м, да Звезда твоя геройская за Афган, а то бы быстро скрутили, — не унимался Артамонов.

— Да не скрутили бы, не дался бы! — нахмурился Синицын. — А Бог действительно уберёг, ты же знаешь — перед самым ГКЧП за бугор послали. Да на пять лет! Да практически без обратной связи.

— Говнюки! — взорвался Артамонов. — Всю агентуру сдали!

— Не до нас было. Такие дела здесь творили! Такую страну разрывали! Такую службу разгоняли! Таких ребят предали! Эх!.. — Синицын грохнул по багажнику кулаком, и багажник вдруг открылся.

— Ну всё, всё, — обнял его Артамонов. — Не заводись. Теперь уже дела налаживаются. Молодёжь пришла… Гвардейцы возвращаются… Кое-кто…

— Нет, погоди! — не унимался Синицын. — А в Афгане я сколько лет с ребятами отмолотил безвылазно! Жена из-за этого ушла раньше времени… царство ей небесное…

— Да уймись ты! Не ори! — потряс его за плечи генерал. — Давай-ка лучше за встречу по маленькой!

Синицын прикрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, взял себя в руки. И вдруг улыбнулся.

— А чего там по маленькой? Давай по большой! Мы же из Большого дома!

И друзья стали доставать из багажника немудрёную походную снедь. Здесь же на багажнике и устроили стол, по старой походной привычке.

— Ну, за победу! — поднял стопку генерал.

— «За нашу победу!», как говорил наш коллега разведчик Кузнецов.

— И за нашу Россию! — продолжил Артамонов.

— Верно! — вскинулся Синицын и, как будто обращаясь к кому-то, громко продекламировал с крутого берега в сторону реки:

С мальчишеским задором закончил он тютчевские строки, и они дружно выпили содержимое больших походных стопок до дна, после чего набросились на закуску. Синицын налил по второй. — Ну, за всех наших родных и близких!

— И боевых друзей! — поддержал генерал. — Да, кстати. Как там твои Иван да Марья?

— Живут помаленьку. Взрослеют. Ванька опять в горячую точку напросился. Мало ему одного ранения…

— Настоящий ГРУшник, — одобрительно кивнул генерал. — К нам не собирается?

— Мечтает, конечно. Только хочет опыта набраться, обстреляться. Вот капитана получит — и к нам.