Метели завладели им,
похожие на сновиденье.
В соборах трепет свеч и пенье,
и ладана сребристый дым.
Под перезвон колоколов
забьётся колоколом сердце.
И от судьбы своей не деться —
от рождества волшебных слов.
Родник небес – тех слов исток,
они из пламени и света, 2 2 «… из пламя и света рождённое слово» М. Ю. Лермонтов
рождаются в душе поэта,
и в слове возродится Бог. 3 3 «В начале было Слово, и слово было у Бога, и слово было Бог» Евангелие от Иоанна
Колдуй же, вьюга-чародей,
твоя волшебная стихия
преобразит в миры иные
весь этот город и людей.
Встречаться будут чудеса,
так запросто, в толпе прохожих,
и вдруг на музыку похожи
людские станут голоса.
1983—2005
«…красота есть воплощение в чувственных формах того самого идеального содержания, которое до такого воплощения называется добром и истиною …красота нужна для исполнения добра в материальном мире, ибо только ею просветляется и укрощается недобрая тьма этого мира».
Владимир Соловьев «Общий смысл искусства»
«Потребность красоты и творчества, воплощающего ее, – неразлучна с человеком, и без нее человек, может быть, не захотел бы жить на свете…»
Ф. М. Достоевский «Ряд статей о русской литературе»
Снег идёт на Рождество,
падает, как милость Божья.
Снег идёт – и волшебство
в этот день случиться может.
Тишина и чистота,
и ничто их не нарушит.
Верь: недаром красота,
раз она спасает душуи.
Свыше послана тебе,
чудодейственная сила,
это – смысл в твоей судьбе,
ключ к разгадке тайны мира.
Снег идёт – и, чуть дыша,
смотрим мы на мир крылатый.
Пробуждается душа,
омертвевшая когда-то.
Снег идёт, снимая боль
у души обледенелой.
Как снежинка – на ладонь
приземлится ангел белый.
1987—2005
У меня случился странный день:
подошла я к зеркалу – и что же:
Вижу там лица чужого тень,
на меня как будто не похоже.
В зеркале другой, там нет меня.
Или, может, это только снится?
Стала зеркалом хрустальным я,
отражающим другие лица.
Вдруг потеряно моё лицо
в галерее вечных превращений?
Беспрерывно крутится кольцо
череды волшебных изменений.
А когда любовь ко мне пришла,
думала, руки его касаясь:
наши души – словно зеркала,
так близки, друг в друге отражаясь.
Суетой по городу гоним,
повстречается в толпе прохожий.
Вздрогну, на бегу столкнувшись с ним:
в прошлом на него была похожа.
В зеркала чужих смотрю я глаз,
и своё ищу в них отраженье:
вдруг случится увидать сейчас
в будущем себя хоть на мгновенье.
Боюсь я зеркала впотьмах
коснуться взглядом на лету:
ведь ночью в тёмных зеркалах
мы видим только темноту.
Но даже самым ясным днём
не страшно ли тебе, мой друг,
что вместо отраженья в нём
ты пустоту увидишь вдруг?
Своя таинственная связь
у зеркала и темноты:
то в нём скрываются, таясь,
то открываются черты.
Оно, как суд, меж суеты
свою являет правоту,
и к зеркалу подходишь ты,
но видишь только пустоту.
А если отраженья нет,
ты не рождён, пусть жизнь прошла…
Проходят, не найдя твой след,
как мимо чистого стекла.
Не обретёшь себя никак,
в судьбе, как тьме ночной, кружись,
до зеркала – не только шаг,
а путь к себе длиною в жизнь.
Тот счастлив, кто в конце пути,
всё это смог в конце концов:
однажды к зеркалу прийти
и обрести своё лицо.
Внушает зеркало испуг
иллюзией пространства, кроме
пространства комнат в нашем доме,
как будто разрывая круг
существований, измерений,
привычных мер, привычных мнений,
доступных для касанья рук
вещей – испугом откровенья
от зеркала повеет вдруг.
О том, что есть другая жизнь,
куда нет доступа, и тайна
хранится за стеклом хрустальным.
Она из тех, что не вложить
в решётки формул. Это выше
сознанья нашего, как крыши
над нашим домом – Млечный путь.
Я вглядываюсь в двойника,
гадая, нет ли в нас различья,
моё ли в зеркале обличье,
и вправду ль нет его, пока
я не войду – я не уверен:
быть может, закрывая двери,
я оставляю двойника.
Читать дальше