Анна Брэдстрит - Поэзия США

Крикливая, губительная стая,
Блеснет ли и для нас когда-нибудь
Грядущего полоска золотая,
К иным рассветам указав нам путь?

На юге, вечно голодна,
Лежит забытая страна:
Лохмотья жалкие она
На камень стелет голый,

Но чу! Какой-то шум вдали.
Кряхтя, встает она с земли
И слышит, ветры принесли
В пустыню смех веселый.

Ужели бедствиям конец?
Ужели просьбам внял Творец
И вскоре снова выйдет жнец
В рассветный час на поле?

Увы, напрасные мечты:
В сенате праздные шуты
Острят, смеясь до хрипоты, —
Что им до нашей боли?

Дрожит от хохота дворец,
Не вспомнит ни один подлец,
Когда последний лег мертвец
В сырую темень гроба.

Что им до горечи людской?
Колпак надеть бы шутовской,
Но от веселости такой
Повсюду зреет злоба!

О мудрый пахарь, чей послушный плуг
Под сенью этой липы одинокой
Весною очертил просторный круг,
Где ныне за стеною ржи высокой
Так часто коротаю я досуг,
Палящим летним днем в тени глубокой,
Сюда сегодня вновь меня привел
Веселый гул трудолюбивых пчел
И сладкий для уединенных дум
Колосьев спелых шум.

В лощине, скрытой от меня холмом,
Сын пахаря насвистывает звонко
Простую песню о себе самом;
Угадывая мысли пастушонка,
Сверчок, с бесхитростным своим умом,
Стрекочет ненавязчиво и тонко,
Влюбленный голубь в синей вышине
О юных днях спешит напомнить мне.
И все ж моих не нарушает дум
Беспечный этот шум.

Как далеки отсюда города,
Где низменные побеждают страсти,
Где места нет для мирного труда,
Где все и вся у золота во власти,
Где торг не умолкает никогда, —
Как счастлив я, что вырвался из пасти
Своекорыстия, — и здесь в глуши
Могу подслушать в утренней тиши
Столь сладостный для одиноких дум
Колосьев спелых шум.

Вниз от вершины Хабершэм,
Вниз по долине Холл
Устремилась я стремглав на поля,
Дробясь об утесы, что встали, как мол,
Водопады стремя, у порогов гремя,
Пролагая узкий путь средь теснин,
Вырываясь на вольный простор равнин,
Устремилась я, бурля, на поля
Вдаль от вершины Хабершэм,
Вдаль от долины Холл.

В пути от вершины Хабершэм,
В пути средь долины Холл
Камыш густой шелестел мне: «О, стой!»
Цветник из кувшинок в воде моей цвел,
И лавры прельщали меня красотой,
Лужайки манили в лесной тишине,
Кусты ежевики склонялись ко мне,
Тростник золотой шелестел мне: «О, стой
Здесь у вершины Хабершэм,
Здесь средь долины Холл».

На склонах вершины Хабершэм,
На склонах к долине Холл
Рассказывал лес мне так много чудес
И теней голубых хороводы вел,
И каждый дуб, и орех, и каштан
Молил, наклоняя свой гибкий стан:
«Останься здесь, где так много чудес
У темной вершины Хабершэм,
В укромной долине Холл!»

Не раз у вершины Хабершэм,
Не раз средь долины Холл
Из кварца кристалл блистал и сверкал
В сиянии радужном, как ореол,
Драгоценный камень из бурых скал,
Иль дымчато-мглист, иль хрустально-чист,
Рубин, и гранат, и аметист,
Меня прельщая, блистал и сверкал
В теснинах вершины Хабершэм,
В низинах долины Холл.

О нет, и вершина Хабершэм,
О нет, и долина Холл
Не удержат меня, я спешу на поля,
Призыв отдаленный ко мне дошел.
Изнывая без влаги, там сохнет земля,
И спешу я туда для полива, труда,
Оживит мириады цветов там вода,
Властно море меня зовет чрез поля
Вдаль от вершины Хабершэм,
Вдаль от долины Холл.

Лес виргинских дубов, чьи огромные тени
Гнутся под тенями лоз, что в змеином сплетенье
Жаждут вцепиться в развилки ветвей.
О изумрудные блики
Как девственно-робкие лики,
Листьев картина — пусть ветер рокочет о ней
В час, когда пары влюбленных идут меж зеленых колонн
Сладко-туманного леса,
Родного мне леса
К опушке ясной, как небосклон.
Там, на самом краю песчаной рдяной равнины,
Соленые топи Глинна.
Дивный сумрак, блики огней далеких —
Тайный приют всех ждущих, всех одиноких.
Гобелены листвы отделяют от кельи келью.
Печальным братьям молитесь в часы веселья,
Грустным святым, что когда-то сквозь дебри шли
Взвесить готовые зло и добро земли.