Павел Чувиляев - Последний хозяин

– Понятно. Что вы хотите? – ответив вопросом на вопрос, доктор продолжал невозмутимо и лучезарно улыбаться.

– А вам палец в рот не клади… Посмотрите в окно, – ответил князь.

Окна кабинета главврача выходили на океан, но между клиникой и пляжем лежала дорога. За время беседы муниципальные сервы шустро воздвигли на обочине огромный рекламный баннер. На нём почти голая сексапильная девушка изображала инопланетянку. Немного оранжевой чешуи, в том числе на лице, огромные жёлтые глаза с зелёными ресницами, голубые волосы, намёк на хвост – рекламщики потрудились на славу. Плакат гласил: «Космос – рядом! Зачем Тебе Идентификатор, герой? Стань князем собственной планеты! Я жду Тебя!» Пока доктор изучал произведение рекламного искусства, сервы убрались, а девушка открыла глаза и начала

громко петь о прелестях космоса, призывно изгибаясь и демонстрируя собственные немалые достоинства. Телефон-сайт на плакате подмигивал в такт.

– Какая пошлость! – резюмировал доктор. – Ваша работа?

– А то ж! Я хочу отправить Ивана. А вы – мне поможете.

И тут доктора впервые проняло. Врачи люди циничные, а Гидеон Николас за свою жизнь насмотрелся на смерть и страдания. Бывало, убивал сам, и не только из милосердия. Даже пытать приходилось. Но от слов князя он побледнел, нервно сцепил сразу ставшие морщинистыми руки и завопил дурным голосом:

– Нет, нет и нет! Никогда!! Это убийство невинного человека!

– Напомню, что речь идёт о моём сыне, – охладил истерику князь. – К насилию и шантажу я прибегать не стану; вас можно убедить сотрудничать только добровольно. Но выслушать меня я вас заставлю, даже если мне придётся привязать вас к креслу. Готовы? Будете слушать?

– Да… – выдохнул доктор.

Он сломался через полтора часа. Князь Иванов умел убеждать.

Среди князей царила самая настоящая демократия, подкреплённая толпами боевых сервов-дроидов. После краха традиционных государств в 2040 гг. отнюдь не возникло вакуума власти. Обнажилось скрытое общественное устройство: государственный аппарат везде давно и прочно приватизировали олигархические кланы. В новых условиях он стал неэффективен, и его просто отбросили, как шелуху. Вопреки опасениям, это не привело к анархии. Когда война возможна, но крайне невыгодна, проще договариваться. Вторая половина XXI века стала временем расцвета юриспруденции и дипломатии. Число союзов, коалиций и ассоциаций, куда входил типичный феодал, порой зашкаливало за сотню, а выборы и референдумы проходили чуть ли не ежедневно. Разобраться в хитросплетении интересов могли только профессионалы кенотафов с помощью мощных прогностических компьютеров. В целом структура напоминала коралл отдалённо пирамидальной формы, но с многочисленными наплывами, ответвлениями и выростами. Аналитики кенотафов твердили о «политическом фрактале», но никто точно не знал, что это такое.

Многоступенчатая конструкция увенчивалась таинственным Советом Будущего или Советом Восьми. Кто мог предположить, что старый G8 XX века трансформируется и выживет? В своё время он был собранием глав крупнейших государств; теперь стал клубом наиболее влиятельных князей. Но форма сохранилась. Правда, никто не знал, кто в него входит, и как туда попадают. Военная сила, безусловно, играла роль, но отнюдь не решающую. В отличие от XX века, никто не входил в G8 автоматически, просто потому, что он большой и сильный. И ни один клан не мог с гарантией провести в Совет своего ставленника. Кресло в Совете означало поддержку очень и очень многих; её получал тот, кто обладал странной материей под названием «авторитет». Или харизма. Поэтому, когда князь Иванов, не моргнув глазом, сообщил, что входит в G8, доктору Николасу захотелось немедленно застрелиться: настолько «кусалась» эта информация.

– Нынешняя политическая система во многом напоминает XVIII век, – вещал увлёкшийся князь. – Если вы изучали историю, то знаете, что тогда в центре Европы существовала Священная Римская Империя Германской Нации (СРИГН). По виду рыхлое политическое образование мелких государств, но на деле весьма устойчивая и стабильная конструкция. Чтобы её сломать, понадобился Наполеон, да и ему не удалось окончательно добить её, хотя формально Империя была распущена. Так и мы действуем на основании чего-то подобного Прагматической санкции. Хотя, в отличие от XVIII века, документ занимает не десяток страниц пергамента, а десятки томов и постоянно дополняется. Как вы думаете, какова цель всего этого?