Андреич - Комедия ангелов

И вместо любованья новым миром

Лишь жабры раскрывает горячо.

85Но Пушкин наслаждался этим пиром.

А я смотрел на эту красоту,

Где россыпи алмазов и сапфиров

Вселенскую пронзали пустоту

И плыли, как под праздник вдохновенный

Тоскливую изгнали суету.

Один край неба был окрасом бедный,

И огоньки в нём парами росли.

Другой, сияя пурпуром надменным,

Стремился как бы утонуть вдали,

Что схоже было с паруса сияньем

На алой кромке утренней зари.

97Но та жара не жалила желаньем

Укрыться в тень, холодного испить,

Невероятным было звёзд лобзанье

Протяжное, как Ариадны нить.

Моя неловкость стала просто ленью

Той памяти, что следует забыть.

103Но вот настал момент приобретенья!

1В раздумья погружён не без причины,

Пытался я проникнуть в сень кулис,

Где славно погулявшие мужчины

Благословляют странный бенефис

И будто бы скрываются за ширмой

Так, словно выполняют злой каприз.

Как нелегко известным быть всемирно,

Когда вокруг тебя толпа зевак,

Одолевают низменно кумира

Безграмотные полчища писак,

Умасливая высшие престолы

Одним лишь тем, что славят каждый шаг

13На постамент вошедших, без которых

Не состоится их холуйский звук.

Так пребывают в череде застолий

Властители и дольщики разлук.

Чем стал бы мир, для скользких поручений

Использующий неподкупных слуг?..

Каких бы мы лишились приключений,

Каких трагедий, взлётов, буффонад,

Каких непостижимых заключений,

Заслуженных и краденых наград…

Сомнение – коварная отрава,

Сравнение – привычный маскарад.

25Лишь тех бессмертная коснётся слава,

Кто отольёт свой колокол в груди,

И чистым звуком грянет величаво,

Оставив хор невзрачный позади…

Но это – рассуждения земные,

А ты, читатель, в небеса гляди.

Не сыщешь здесь наличники резные

И розвальни, летящие в снега.

Но помнятся мне ставни расписные

И девственная тихая тайга,

И речка неглубокая с камнями,

Усыпавшими детства берега.

37А здесь всё небо залито огнями,

Какие можно видеть лишь во сне.

Я загрустил, и эта грусть ремнями

Перепоясала дыханье мне.

Уже не раз корил себя нещадно,

Что поклонился сказочной волне.

Где взять слова, измучив беспощадно

Свой лексикон, погрязший в суете.

Как не скатиться к ругани площадной,

Когда себя пытаешь на кресте.

Блажен лишь тот, кто словом незабвенным

Людей притягивает к высоте.

49Но я увлёкся чувством сокровенным;

И проводник меня не тормошил,

Всё понимая разумом мгновенным…

Но наш челнок вдруг выбился из сил,

Качнулся, а затем корму направил

Назад, затем – вперёд, как будто шил

Рисунок некий новым сводом правил

Судовожденья. Сколько глаз хватал —

Повсюду блеск небесный взоры плавил,

Вздымаясь как классический портал

Пред входом в обиталище. Иное,

Чем разум мой в надежде начертал.

61Открылась дверь. За створкою одною

Не разглядеть, не вникнуть в силуэт,

Что ускользает светлой пеленою

В безумном множестве прошедших лет.

Но вот предметы стали ясны, чётки

И углубили зрение вослед.

И мы проникли через все решётки

И через все преграды старины,

Где сундуки, кувшины и трещотки

Кошмары снов отпугивать должны

Самим своим сокрытым содержимым —

Приданым ворожеи иль княжны…

73Я сам себе казался одержимым

Поскольку понял прихоти вещей:

Клубки, ножи, изящные зажимы, —

Здесь явно обитает не Кощей,

А все предметы швейному порядку

Назначены, как свёкла для борщей.

Гляжу: а Пушкин хмыкает украдкой

И теребит меж пальцев лоскуток

Не для камзола и не для перчаток,

А для фаты воздушной лепесток.

И рядом под покровом флёрдоранжа

Невинный тает аленький цветок.

85Не думал я, что могут звуки банджо

Окутать грустью тихий полусвет

Жилища, где свершилась эта кража

И где напали мы на грешный след.

Но этот негритянски-чужеродный

Щипковый инструмент давал ответ:

«Она была до роскоши голодной,

Её прельстил заезжий молодец

Роскошной сценою международной…

Как только не противился отец —

Наряд она пошила подвенечный,

Но обманул жених её вконец:

97Умчался прочь подальше, в бесконечность…

Он дурочке другой поклоны бьёт