Владимир Бастраков - От «А» до «Я»

Помнишь ночи, те длинные ночи,
Что с тобой проводили вдвоём?
Ты, пушистенький серый комочек,
В темь таращил зелёные очи,
Я же молча писал за столом.

За окном диск луны поднимался,
Серебром заливая пейзаж…
День настал, я с тобой попрощался
И уехал. А ты – ты остался,
Молчаливых ночей моих страж.

И тебе, саулкрастовский филин,
Суждено век в пыли пролежать,
Не расскажешь ни сказки, ни были,
Все давно о тебе позабыли,
Всем давно на тебя наплевать.

Средь людей не ищи ты кумира
И в ночи никого не зови.
С первых дней сотворения мира
Это участь пустых сувениров
И сгоревшей ненужной любви…

В ночь упёрся свет фар, как пророчество,
Тьму с дороги в кюветы гоня,
И несётся моё одиночество,
Неприкаянность мчится моя.

Где конец этой гонки отчаянной,
Долгожданной стоянки огни?
Кто мне скажет с любовью нечаянной:
«Подожди, ты устал, отдохни…

Погляди ты в глаза мои пристально,
Руку дай – я с тобой погрущу,
Ты мне нужен, родной мой, единственный,
Никуда я тебя не пущу…»

Но рокочет мотор вновь пророчисто,
Призывая забыть суету.
Вновь садится за руль одиночество
И уносит меня в темноту…

Снова сердце своё растревожил,
Возвратил, что ушло так давно.
Сколько лет без тебя я уж прожил…
Сколь ещё мне прожить суждено?

Я вернусь к тебе снова с дождями,
С опадающей жёлтой листвой,
И осеннего ветра устами
Прошепчу: «Что случилось с тобой?»

Загрустишь, вспомнишь наши прогулки,
Белый вечер над гладью речной,
Звук шагов, так пугающе гулкий
В узких улочках Риги ночной.

Вновь мой ласковый голос услышишь,
Будто рядом с тобой я иду,
И тогда ты, возможно, напишешь:
«Приезжай, я давно тебя жду…»

Не дождусь я тех слов…

Головы моей качающийся шар,
Словно колокол в ночи, звучит набатом
И зовет, как на беду, как на пожар,
Но не слышат люди тех раскатов.

И никто на помощь не спешит —
Каждый занят сам собой иль делом,
И напрасно колокол гудит
В этом мире людно-опустелом…

Осенний парк пустынен и уныл,
И жёлтый лист опал с нагих ветвей.
Когда-то Пушкин здесь средь лип бродил,
Как я сейчас брожу в тиши аллей.

И, вороша шагами слой листвы,
Спускался он к звенящему ручью,
Из родника хрустальной чистоты
Он воду пил… Как я сегодня пью.

Передо мной дерновая скамья,
Где он сидел задумчиво тогда,
И тень поэта снова вижу я —
Он здесь, со мною рядом. Навсегда.

Понятны мне его печали, боли —
Тот трудный мир, в котором жил поэт.
Да, счастья нет, но есть покой и воля,
И всё же жаль, что в мире счастья нет.

За годом год проходит торопливо…
Лучинник [3] Лучинник – берёзовая роща близ с. Б. Болдино. вновь пригрезится во сне…
Спасибо вам, мой милый друг, спасибо,
Что мир поэта вы открыли мне.

Тревожит ночь листвы шершавый шорох,
Не облетевшей, жёлтой и сухой.
Я вновь и вновь перебираю ворох
Воспоминаний, связанных с тобой.

Любовь угасла. Горе пережито.
В душе спокойствие холодной пустоты.
Срывает время всё, что позабыто,
Как ветер рвёт последние листы.

И древо жизни с голыми ветвями
Зима укроет снегом седины.
Оно уснёт под белыми снегами
И будет ждать и ждать своей весны…

Вы снова уезжаете, и снова
Не знаю я, когда увижу вас.
Улыбку вашу и прощанья слово,
Поверьте, вспомню я ещё не раз.

Почти случайных встреч, что в прошлом были,
Вы оборвёте тоненькую нить.
Быть может, вы в душе уже решили,
Со мной простившись, больше не звонить…

Нет, нет. Конечно, будет всё как прежде —
Я вновь найду вас, буду встрече рад…
Вы уезжаете. Я с тайною надеждой
Ловлю последний пристальный ваш взгляд…