Дмитрий Пригов - Монады

Сим и успокаивали себя родители: везде люди живут. И почти успокоили.

Тем более что вскорости им и самим предстояло пуститься в дальнее путешествие.

Давление новых коммунистических властей заметно и неуклонно усиливалось. Признаки новой, совсем иной жизни проявлялись повсеместно. К примеру, дочка их добрых знакомых, южных китайцев, – красавица по классическим канонам древней китайской красоты, да и по европейским понятиям тоже, – смущаясь и расширив от ужаса прекрасные раскосые глаза, рассказывала, как ей в институте пришлось съесть немытое яблоко, даже не очистив кожуры, дабы не выдать порочащего ее социального происхождения. Ужас! Регулярно мыться тоже было подозрительно непролетарским поведением – пережиток буржуазного прошлого.

Неужели вам этого недостаточно? Европейцам было вполне достаточно. Учитывая к тому же прямое нежелание новых китайских властей держать на своей преобразованной коммунистической территории какие-то там колониалистско-капиталистические вражеские рудименты. Все иностранное, западное, капиталистическое и колонизаторское потянулось вон из Китая.

Вот и произошло.

Кстати, со всем этим связано и достаточно странное воспоминание девочки, в котором присутствовало опять (как и в случае с японской оккупацией) сухое потрескивание выстрелов, доносившееся со всех сторон. Точно локализировать их было невозможно. Казалось, просто какие-то сухие пузыри внутри самого воздуха лопались беспрерывно и повсеместно. Было нестрашно.

Это Восьмая Победоносная Армия товарища Мао Цзэ-дуна – Палу Дан – в одном из последних своих освободительных походов занимала редкие оставшиеся оплоты партии Гоминдан. Среди них был и Тяньцзинь.

Как-то ранним утром, выглянув из окна, прямо напротив их дома мать и девочка обнаружили лежащего солдата в форме цвета хаки. Из-под него вытекала огромная лужа крови. Мать под выстрелами бросилась через улицу, чтобы перевязать его. Гоминдановец был совсем еще мальчик со смуглым, мягко обтянутым нежной кожей лицом. Он как-то странно улыбался или, скорее, щерился. Больно ему, видимо, было. Перетащить его в дом у матери не было силы. Их хватило только на то, чтобы перевернуть его на бок и сделать поспешную перевязку. И лишь она вернулась, как раздался страшный взрыв. Солдатик, не желая попадать в плен, подорвал себя гранатой. Это запомнилось девочке.

Запомнился и странный маленький чернявый, но уже маоцзэдуновский солдатик, подглядывавший за ней из-за угла. Он был ростом с нее и, как-то даже коварно, что ли, улыбаясь, все время манил пальчиком. Так, во всяком случае, ей представлялось. Девочке казалось, что он произносил русские слова, типа: давай-давай, скорей! Его лицо иногда принимало странное кошачье обличье. Даже уши, заострившись, вздергивались вверх, а гладкое личико мгновенно покрывалось блестящей шерсткой. Девочка вздрагивала, замирала и с трудом отрывала взгляд от его пылающих, почти ослепительно вспыхивающих в ярком дневном свете глаз. И снова скрывался за углом дома. Девочка смущенно поведала о том матери. Та серьезно и несколько даже сурово посмотрела на нее:

– Опять сочиняешь?

А что могла девочка ответить?

О чем правда не поведала девочка матери, так это о странном сладостном оцепенении при виде сего удивительного существа. О непонятном, ничем не объяснимом желании следовать за ним и одновременным полнейшем ступоре, не позволявшем пошевелить ни единым членом. Даже как будто заболел живот. Все это было странно, пугающе, но и притом обворожительно. Позднее, уже во взрослом возрасте, девочка (уже, естественно, и не девочка) вполне смогла объяснить себе все, тогда с ней происходившее. Она легко улыбалась, вспоминая это происшествие.

Но вскорости таинственный соблазнитель исчез. Так что и сказать-то уже больше было нечего.

Все окончилось благополучно.

И вообще, по уверениям няньки, тайком от матери девочки посетившей какого-то астролога, судьба ее маленькой воспитанницы была связана с Ра Хуа – девятой диаграммой. То есть она была под покровительством небес.

Астролог долго, медлительно, как-то даже торжественно исполнял ритуал па-куа. То есть наполнял медный сосуд кровью нескольких жертвенных животных, внимательно и осторожно перемешивал содержимое деревянной и металлической палочками. Потом выплескивал его на стену. По странным, прихотливо разбегающимся бурым разводам и потекам определял будущее. А по палочкам – расположение духов и баланс дерева, воды, золота, огня и почвы. Все было благополучно. И, на удивление, совпадало с предсказаниями карт той самой толстой русской дамы. Хотя что в том удивительного?