Памяти поэтессы Марины Сысоевой
Её Вселенная бездонна, как монитор, переплёты книг детские помнят сны, две комнаты, кухня и коридор, восемь шагов от кровати и до стены – простые координаты её систем, где каждый шаг – словно маленький Эверест.Зелёным глазком подмигивает модем (и это тоже когда-нибудь надоест). Стихи? Это неправда…
Очень давно мама плела косички, грусть затая, вечером смотрели вместе кино, утром приходили учителя.А по ночам снились лица, тысячи лиц, она себе сочиняла нехитрый флирт: добрый волшебник или прекрасный принц появится, полюбит и исцелит.И вот однажды она храбрости набралась (весна, романтика,прочая ерунда), вышла из дома один-единственный раз…Больше она так не делала. Никогда.
А годы шли, одиночество всё росло, пускало корни, сушило сердце дотла. Сорок семь, и рядом нет никого – мамы нет, собака вот умерла. Как же раздражают они и злят, стекляшки-стихи, побрякушки для дикарей! А тётки здоровые приходят и говорят о каком-то Боге, который любит (?) людей. Они говорят,что надо верить, писать, общаться с кем-то, делать хоть что-нибудь. Жужжат огромными мухами голоса… Выпить таблетку, спрятаться и уснуть. Уснуть – и не слышать, как мыслей ползут кроты, как уйдут эти люди, станут её жалеть… Огромное солнце встанет из пустоты, погладит лучами трещинку на стекле.
20.02.12
Чёрные змеи страхов ползут вокруг.
Стены сложились в кукиш и тупо ржут.
Прыгает в пустоту Человек-паук –
«Нате, уроды! Счас я вам покажу!»
Хавчики звёзд ногами втоптаны в грязь.
Там, в коридоре, мамка бухая спит.
Память ставит подножку, кричит «атас!»,
отчим берёт ремень, наливает спирт…
«Нет! Не хочу, не буду писать в постель…»
Спрятаться, сжаться, скукожиться… нету сил.
Мчит на флажки, на пули безумный зверь…
В лист назначений добавлен неулептил.
Не улететь – тяжёлое в голове,
вязкое что-то… «Укольчик, ну потерпи!»
К маме навстречу бежать по тёплой траве…
«Спи, мой маленький, спи…»
Колючий, игольчатый звон
На космах насупленной ели.
Я знаю: зима – это сон,
Мерцающий над колыбелью.
Всё, что давно уже есть,
Сверкает, струится без страха.
Колышется в воздухе взвесь,
Суспензия света и праха.
В нём вечности белый волчок
Гудит над равниной покоя,
И кто-то стоит за плечом
И движет неловкой рукою.
Висят на ветвях облака,
Ресницы смыкает младенец.
Зима – это вкус молока,
Знакомый ещё до рождения.
Ещё кровоточит пупок,
И тайны как будто забыты.
Все ниточки звёздных дорог
В ладошках пока нераскрытых.
Ничего не изменится, если сыграть в дурака,
если в новую вазу поставить увядшие астры.
В закоулках сознанья растерянно кружит строка
стрекозою сентябрьскою, грустной, глазастой.
На развалинах сна вспоминается ласковый лес,
где стояли грибы на опушках, как добрые гномы.
Ничего не изменится, если послать СМС
на запретный, забытый, родной, несгораемый номер.
Ничего не изменится, если зайти в Интернет
и бродить до утра, натыкаясь на странные «ники».
На ночном мониторе горит фиолетовый свет
фонаря-одиночки, влюблённого в лунные блики.
И, конечно же, можно пытаться запальчиво вспять
раскрутить барабан, возмущаясь нелепостью бега –
ничего не изменится, да и не нужно менять.
Протяни же мизинец угрюмому верному небу –
может, что-то изменится…
Зимние сны в берлоге утренних одеял.
Вечные льды сомкнулись со всех сторон.
Снова смотрю любимый свой сериал:
Лень – дили-день, колокольчики – дили-дон.
Пусть за стеклом серебристо-крахмальный стих
Шепчет луна, – не нужно его читать.
Там, за ресницами, в зарослях золотых
Лани желаний идут по тропинкам тайн.
Спать бы и спать, нерастаявшие слова,
Снежные сны заплетая в один клубок.
А в высоте, на облачных островах,
Варежки надевает замёрзший Бог.
Деревья дивные, огромные кораллы,
Искрящиеся тайной тополя
Алмазным грифелем зима нарисовала
На глянцевой обложке декабря.
Есть красота, не знающая меры,
Она способна судьбы сокрушать.
Горит во мгле далёкая Венера –
Недостижима, как твоя душа.
И кажется, достиг апофеоза
Весь этот мир, и сор его, и сюр,
Где золотое лезвие мороза
Ласкает лица мраморных фигур.
Струится ночь по всем мередианам,
Густым молчаньем стёкла серебря.
И странно, что не хочется тепла нам,
Стареющим деревьям декабря.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу