Сильвен Тессон - Лето с Гомером

Почему человек все время старается нарушить эту сладость? Почему он все время стремится выйти из самого себя и «уподобиться зверю»?

Когда Гектор, муж Андромахи, надевает доспехи, она упрекает его за то, что он идет на смерть:

Почему что-то все время сбивает нас с пути?

Иногда это неистовство вспыхивает синим пламенем, заражает все общество и становится космическим. Древние греки, как мы помним, называли эту чрезмерность хюбрис .

Хюбрис – это вмешательство разбушевавшегося человека в равновесие мира, это оскорбление космоса.

Тем самым, творя бесчинства, человек, эндокринный возмутитель вселенной, поддается влиянию этой «сбивающей нас с пути» кровожадной твари.

Проклятие человека заключается в том, что он никогда не довольствуется тем, что у него есть. Религиозная философия поставила себе задачу сбить этот жар: Иисус – через любовь к ближнему; Будда – через усмирение желаний; Талмуд – через универсализм; у пророков, в отличие от Джонни, существует только одна цель – погасить огонь [69] Речь идет о Джонни Холлидее (1943–2017), французском рок-певце, композиторе и актере, и его песне «Allumer le feu» («Разжечь огонь»). .

У Гомера падение – это не падение человека, не его выпадение из райского сада. Это – нарушение предустановленного порядка некоего идеального сада.

Кто из нас не терзался между желанием возделывать свой сад и желанием все бросить к чертям собачьим и отправиться странствовать?

Забывая держать на коротком поводке свои страсти, мы добавляем масла в огонь чрезмерности.

«Так троянский народ, – признается Гектор, – погубил я своим безрассудством» («Илиада», XXII, 104). На троянской равнине воины зачастую срываются с цепи и забывают о пощаде.

Тогда они навлекают на себя гнев богов. Боги же, будучи существами достаточно слабыми, прощают все, кроме чрезмерности, творцами которой сами порой являются.

Хюбрис поочередно охватывает всех сражающихся. Он переходит от человека к человеку, проникает в него, как заразный вирус. Воины, ахейцы и троянцы, передают эту заразу друг другу. Они отключают мозг, сказали бы в наш электронный век. И тогда уже ничего не может их остановить.

Захваченный пылом сражения Менелай предлагает нам свое собственное определение хюбриса :

Ахиллес – воплощение хюбриса . В Трое, униженный Агамемноном, он сначала не участвует в сражении. Отправляет назад Одиссея, пришедшего просить его вступить в битву. Но когда гибнет его друг Патрокл, он наконец решается. И тогда выпускает на волю всех своих демонов, претворяя свой гнев в безудержную ярость.

По троянской земле катится волна крови. Всеми овладевает «дьявольская одержимость» , как сказали бы приверженцы устаревшей христианской терминологии. Ярость Ахиллеса испугает даже богов на Олимпе:

Ахиллес убивает, не обращая ни малейшего внимания на мольбы, перерезает горла, рубит головы. Чрезмерность – это река, по которой уже не поплыть вспять, это бурная река крови, перекрыть которую могут лишь боги. И в конце концов эта безудержная ярость Ахиллеса вызовет отвращение даже у богов.

Подобное состояние, когда воин в трансе не мог остановиться, круша все вокруг и пополняя новыми жертвами список своих славных трофеев, древние греки называли аристией . Гомер дает нам примеры аристии безудержных воинов.