Дмитрий Дарин - Поспели травы

Товарищ Марченко, тут раненый тяжелый —
Ихний командир.

Тащи сюда.
А, Каретников… Что, нагулял свинцовый жир?
Это вам не бандитствовать по хуторам,
В разноцветных поддевках.
Вы все уже истории хлам,
Как ржавая пустая винтовка.
Говорил же я вам – дайте срок,
И вся контра отведает свинца вволю.
Да, видно, вам уроки не впрок,
И Батьку вашего такая же ждет доля.

Прав был Задов, язык бы тебе сразу отрезать,
Но погоди, Махно еще в силе,
За ним народ, его вера крепче железа,
А тебе гнить в безымянной могиле
С комиссаром на пару.
Это мои хлопцы его завалили,
Так и передай своему комиссару,
Когда он тебя допросит на том свете.

Так вы его – в спину?! Тебя зарезать мало!

А то ты не заметил.

Что он говорит? Пахнет трибуналом!

Не зря ж ты на Сиваше отвернулся,
Как Марченко прицелился в затылок…

Ты на кого тут, контра, замахнулся?
Клевещешь на меня? Срубить ему загривок!

Вот так! Вот так!
Что теперь скажешь, безголовая падаль?
Чего замолчал, остряк?
Всем вам, как петухам, шеи резать надо,
Не моргнув бровью,
За лютую смерть наших товарищей.
Мы все зальем вашей поганой кровью,
Как в половодье заливает луга и пастбища.
Всем вам, всем улыбаться с виселиц,
Языком дразнясь в массы трудящихся,
От пролетарской мести нельзя скрыться —
Что пустой головой на меня таращишься?
Сбросьте это мясо в овраг,
Пусть нажрутся вороны и шакалы,
И мы нарубим еще, если этого будет мало!
Вот так! Вот так!

Господа генералы, офицеры, а также нижние чины!
Мы оставляем Россию с честью! Слава вам!
У нас больше нет любимой страны,
Но Родина всегда будет с нами, там,
Где на перекличку встанет белый полк.
Русская Армия, брошенная миром на произвол судьбы,
До конца исполнила свой воинский долг.
Мы плывем на чужбину для продолжения святой борьбы,
Но – не с протянутой рукой,
Как банкроты и нищие, мы смотримвперед смело,
С высоко поднятой головой,
И гордостью за наше белое дело.
Впереди – новые трудности и лишения,
Но нам ли бояться испытаний?
Мы потерпели жестокое поражение,
Но вера и Бог с нами!
И в наших сердцах – Отчизна
Пребудет завтра, как была вчера.
Последний раз – всем на «Херсоне» – смирно!
Да здравствует Русская Армия! Ура!!

Поручик, я, пожалуй, остаюсь.

Капитан, это ж верная смерть.

Я смерти не боюсь.

Ты спятил, Николай!
Два-три часа, и красные ворвутся в Севастополь,
С окраин слышен пулеметный лай —
Они берут последние окопы.

Ну что же, будь что будет.
Но здесь родимые могилы…

Да первый же казак тебя зарубит,
Или чекист повесит на стропилах,
Поверь мне.
А если повезет – останешься в живых,
Сгниешь в тюрьме,

Там, на туретчине, среди людей чужих,
Чужих узорчатых мечетей
Я все равно погибну от удушья.
Там даже паперть не найдешь при минарете.

Николай, Николай, послушай!
Я верю во Врангеля,
Мы продолжим борьбу вскоре.

Потуги жалкие…
Где видано – бороться из-за моря?
Не знаем мы России,
Бредем, не находя опоры,
На ощупь, как слепые…
И забрели в самую топь,
Все сгинем там вскорости.
Мы храбро били красную жлобь,
Но ненависть сильнее доблести,
Да и доблесть с окалиной…
Сказать по совести —
Каин победил Каина.

Что ж с Россией-то станется?
Подумать страшно…