Людмила Кулагина - Радость и грусть бытия

Скамейки в парке влажные пусты,
Сверкают в лужах, словно броши, листья.
И рыжих хризантем намокшие кусты
Над клумбою нависли шубой лисьей.

Зелёных «ёжиков» отсыпал нам каштан,
Раскроешь кожуру, – в ней плод блестящий.
Из тьмы багряный вынырнет куст канн
Там, где фонарь горит ко славе вящей [92].

Попрятались, кто где, собаки и коты.
Лишь капель шорох по зонтам раскрытым.
Блестят подсвеченные листья и кусты,
Как будто лаком осени покрыты.

Пока ещё густые, кроны лип
Местами желтизной уже пробиты.
На старом тополе древесный белый гриб
Осколком светится в потёмках ледовитым.

В беседках приглушённый разговор,
И огонёк во тьме зажжённой сигареты.
И скоро осень, как искусный вор,
Похитит и тепло, и краски лета.

Пусть дождь и холод, – не хочу грустить.
Мне шаль зелёная уютно греет плечи.
Я в свете фонарей пойду бродить
По лужам-зеркалам в сентябрьский вечер.

В туманном свете жёлтых фонарей
О чём-то тихом думается, гóрнем.
И золото расплавленных огней
В воде горит, как будто в жарком горне.

То ль всю ночь слушать музыку храпа,
То ль на кухню помёрзнуть пойти?
Запустила свои глазенапы [93]
Вновь бессонница в душу, – терпи.

Расскажи ей о чаяньях-думах,
Об отчаянной, нудной тоске,
Пусть гадает на звёздах, на рýнах [94],
Пишет знаки на мутной доске

Смут сердечных и памяти тусклой,
Где отмечены прошлые дни,
И пусть счастье полосочкой узкой
Промелькнёт там, где беды одни.

Снова поезд промчит над рекою,
Растревожив гудком тишину,
В ту страну, где есть место покою
И затишье страстям и уму.

Где изжога от жизни прошедшей
Не застанет ночною порой,
Где с икон Богородице сшедшей
Я поплáчусь за синей горой:

Не аскет, не монах-страстотерпец, –
Но Её бедолага-дитя,
И в слезах я открою Ей сердце, –
Птицы-беды мои улетят.

Божья Мать, покрывалом-покровом
Материнским меня обними,
Над путём непутёвым, суровым
Попечалясь, боль-горечь уйми.

Заступись, чтобы Сын милосердный
Твой простил и меня за грехи,
За моё несмиренное сердце,
Неизбывность сердечной тоски.

Смотрит ночь темноокая в окна,
Без сочувствия смотрит, молчит.
Но с надеждою сердце вдруг ёкнет,
Когда поезд в тиши простучит…

Когда душа свободна от забот,
И не гнетёт её работы бремя,
Достану с антресолей пару бот,
И в лес поеду, где не слышно время.

Ни пикнет радио, не тикают часы,
Кукушка осенью, и та в лесу умолкла,
И равновесия душевного весы
Не нарушает лист летящий мокрый.

Они летят, осенние листки:
Привет от сентября нам по-сорóчьи [95].
И так моей душе они близки, –
Прозрачной осени желтеющие строчки…

Дождь всё льёт и льёт,
Не кончается,
И от струй вразлёт
Всё качается.

То сентябрь пришёл
Со ненастьями,
Льёт с небес мокрый шёлк,
Голенастенький,

Долгополый, седой,
Долгокапельный,
Путь блестит под водой,
Будто кафельный.

По зеркалам-то луж
Всё пузырики,
И ручей, тёмный уж,
В небо зырится [96].

На тропинках-путях
Ямки-кочечки,
И желты на ветвях
Уж листочечки.

Не весенний то дождь,
Да не с грозами,
Превратил в темень-нощь
Мир мой розовый.

Льёт вода с небес,
Словно сеется.
Что промокнет лес,
Все надеются.

Хоть с ветвей спадут
Там листочечки,
Но зато пойдут
В нём грибочечки:

«Пыхи», боровики,
Грузди, рыжики.
Соберём мы грибки, –
Тем и выживем.

Съедают дорóги подошвы и шины,
Но нам надо ехать, бежать и идти.
Седлаем – кто ноги, кто транспорт – машины,
И каждый свои топчет в жизни пути.

Дорóги, дорóги… Кто горы-отроги
Себе выбирает, кто – хоженый путь.
Как часто ведут мимо целей нас ноги,
И вводят в соблазн нас чужие дороги
И лёгких путей сладковатая муть.

И грезится нам наше лёгкое счастье,
И ест наши души предательства дым.
Но счастлив, кому удалось повстречаться
С собою самим, пусть хотя бы седым.