Ли Бо - Стихи в переводе Сергея Торопцева

Кукушки, помню, в Шу кричали,
А здесь весной — кукушкин цвет,
Он отзывается печалью
Воспоминаний юных лет.

Сей древний скит сегодня возрожден,
Отверсты в Небеса его врата,
Средь облаков вдруг возникает он,
Виденье наполняет Пустота [275] В даоско-буддийском мировоззрении — высшее состояние вещного мира, заключенного внутри пустой оболочки. .
Почтенный Шэн в округе знаменит,
Он ярко излагает свою мысль,
Забыв себя, для всех людей открыт,
Не думая стряхнуть мирскую пыль,
Чист, как луна на глади темных вод,
Как белоснежный лотоса цветок,
Он в павильоне без забот живет,
Туда влетает свежий ветерок [276] Павильон Цинфэн (Чистых нравов, или Свежего ветра) построен в начале 740-х годов на берегах Западного озера около монастыря. ,
Жару смягчает тень высоких стен,
Пока светило не покинет нас,
Вином и чаем потчует гостей
И блюдами изысканнейших яств.
Наш разговор изящен и красив,
Затрагивает тьму мирских вещей,
Ведь дядя мой, уже обнявший цинь ,
Известный добродетелью своей,
По Лесу Дао [278] Выражение, обозначающее посещение буддийского монастыря. бродит меж дерев,
Порой, как Тао Цянь [279] Знаменитый поэт, любитель вина. , берет бокал.
Чист Небеса растрогавший напев,
Ему средь сосен ветер подпевал.
Но установлен наслажденьям срок,
И камни рассыпаются в песок.

Древо яшмы на Цзинтин погребли [281] Яшмовое древо : мифологическое дерево с жемчужными плодами, которым и питаются фениксы, растет на священной горе Куньлунь; о похоронах мудрецов говорили «погребли яшмовое древо». ,
Это «Призванный» Цзян, ясно всем.
В доме Сянжу его од не нашли,
Только свиток ритуальный висел [282] Древний поэт Сыма Сянжу долго болел, а когда умер, император распорядился забрать все списки его стихотворений, чтобы они не пропали, но в доме не оказалось ни одного, и жена объяснила: он напишет стихотворение и отдает тем, кто приходит к нему, так ничего и не осталось в доме, кроме ритуального свитка (сочиненный для императорского ритуала на горе Тайшань текст благодарения Небу за установление новой династии). .
Над водой блестит луна в небесах,
Ваши оды уже там, меж светил,
Меч яньлинский я оставлю в ветвях,
Чтобы вечно погребенье хранил [283] Во времена Чуньцю властитель области Яньлин преподнес властителю царства Цзинь драгоценный меч, но вскоре царь умер, и меч повесили на дереве над его могилой; в дальнейшем словосочетание Яньлинский меч стало выражать идею нетленности памяти о прошлом. .

Здесь господина Се покинул друг,
И все несет печаль душе моей.
Гость скрылся, но луны остался круг,
Гора пуста, но все журчит ручей.
Цветы цвели у брега по весне,
Бамбук шумел осеннею порой…
Живое и ушедшее во мне
Соединились в песнь о встрече той.

Ты в округ Сюаньчжоу послан, брат,
Чтоб учинить порядок благочинный.
Я ж петь луне всегда средь тучек рад,
Бродя по склонам милых гор Цзинтинских.
Пять осеней летят листы в Дунтин [287] У поминание озера Дунтин связано не с географическим объектом, а с древней литературой — в памятнике «Чуские строфы» есть такая строка «О, волны озера Дунтин, деревья облетели»; цифра же 5 конкретна — поэт в пятый раз приехал в Сюаньчэн осенью. ,
В трех реках [288] Во многих областях Китая есть по 3 реки, и это словосочетание стало обозначать обобщение «реки и озера», «воды». заплутал я без возврата.
Мы редко видимся, а я один,
Томленьем вздохов ночь моя объята.

Что ушло — то ушло,
День вчерашний покинул нас.
А душе тяжело
От тревог, что волнуют сейчас.
Ветер гонит и гонит бездомных гусей…
Может, чашей утишится эта тоска?
На Пэнлайской горе [290] По легенде, на мифическом острове Пэнлай хранились тайные тексты даосов, а в годы династии Восточная Хань (25-220) дворцовую библиотеку называли Хранилищем Лао-цзы или Пэнлайской горой даосов. строфы младшего Се [291] Поэт Се Тяо (а «старший Се» — поэт Се Линъюнь).
Меж поделок возможно еще отыскать.
И становится снова душе веселей,
Воспарим и обнимем луну в небесах,
Перережем ручей… А поток все сильней!
Снова чашу осушим… Все та же тоска…
Нет, не так, как мечталось, я прожил свой век!
Пук волос распусти [292] Распустить волосы: уйти со службы, стать отшельником, чиновники собирали волосы в пучок. — и плыви, человек…