Ли Бо - Стихи в переводе Сергея Торопцева

Мне вспомнился Аньши [324] Поэт Се Ань периода Цзинь. , плывущий к морю,
Поймал он ветер, в рифму пел с волной,
От мира отрешаясь на просторе,
За рамки бытия уйдя душой,
Душа открылась таинствам природы,
Покоя безмятежности полна.
Здесь ощутил я что-то в этом роде
И поднялся по склону, взяв вина.
С годами к старине мы тяготеем —
Вот я и навестил сей дивный склон:
Непостижимой чистотой овеян,
Чарует больше, чем Вочжоу [325] Гора в пров. Чжэцзян , [326] он,
Шумят ветра, щебечут в гроте птицы,
И морось, словно осенью, мягка,
Ручей, рыча, к подножию стремится,
Как в Трех ущельях Вечная Река.
Цветок небесный мы нарисовали
И долго любовались им вдвоем.
Ах, если б здесь пожить в Драконьем зале [327] «Лунтан» — жилое строение на горе Пяти сосен. ! —
Мне душу укрепил бы этот дом.

Лишь в орхидее — истинность цветка,
А истинное дерево — сосна,
Душист цветок во тьме у родника,
Сосна зимой — все так же зелена.
Нужна взаимопомощь и крепка,
Когда вокруг бушует дикий цвет.
Так, рядышком клюют два петушка,
Два Феникса одну избрали ветвь —
Там блеск жемчужин, а не грязь песка,
Жемчужина с жемчужиной дружны,
Так странник, что пришел издалека, —
Ему советы мудрые нужны.
Коль не поддержат люди чужака —
В иные дали уведут пути.
Царям служить — опасность велика,
И канцлер Юй бежал в ночи с Вэй Ци;
Смерть в море — это гордость моряка,
Когда настигла весть: Тянь Хэн убит [328] Два сюжета из «Исторических записок» Сыма Цяня, иллюстрирующие невозможность доверять высшей власти. .
Жизнь мудреца всегда была горька,
Но на века не будет он забыт.
У Вас душа — она моей близка,
Так дайте мне хоть толику тепла,
Мир пуст и молчалив, моя тоска
Мне не дает прозреть свои пути.
Возьму свой меч, дорога далека,
Про дом родной мне ветер шелестит.

Эту ночь я провел под горой
В тишине, пустоте и печали,
Тяжко в поле осенней порой,
Сжатый рис разбирают ночами,
За столом при полночной луне
Предложили овсяную кашу…
Застыдился я — вспомнилась мне
Та голодная, мывшая пряжу [329] В «Исторических записках» есть эпизод о женщине, десять дней промывавшей пряжу, не отрываясь даже на еду. .

Вы — Сюнь, который на Иншуй живал [331] У реки Иншуй (или Инчуань, пров. Хэнань) в период Восточной Хань жили восемь братьев Сюнь, известные своей мудростью. ,
Отважный Сюй с иншуйских берегов [332] Сюй Чэньши, крупный военачальник периода Восточной Хань, родом из тех же мест у реки Ин. ,
Придворный летописец бы назвал
Вас одного — собраньем мудрецов.
Бывает, яшма кроется в пыли,
А орхидея сохнет до весны.
Пусть между нами десять тысяч ли —
Мы чистотою душ съединены.

Сей южный край невыразимо мил,
В ветрах вы воспарите там душой.
Поскольку Инь Чжунвэнь [334] Персонаж из летописи династии Цзинь, славившийся своим умом и высокой нравственностью («чистотой»). давно почил,
Один Инь Шу слепит нас чистотой.
На горный склон со жбанчиком вина
Под «Песнь о белых тучках» [335] По легенде, зафиксированной в цзиньском «Жизнеописании Сына Неба Му», богиня Сиванму пела эту песню чжоускому правителю Му-вану во время его небесных западных странствий. Вы пришли,
С небес к Вам опускается луна
С высот огромных в десять тысяч ли .
Вы чашу предлагаете луне,
Но луч скользнет — и уж не виден он.
Расстанемся мы с Вами завтра, мне
Останется лишь этот грустный склон.