Михаил Херасков - Собрание сочинений

Незапно слышится волненiе народно;
Погибнуть я хотѣлъ изъ храма неизходно;
Спасай себя! спасай! Гирей мнѣ съ плачемъ рекъ,
И силою меня подъ мрачный сводъ повлекъ.
235 Когда наполнился Сумбекинъ дворъ народомъ,
Провелъ меня Гирей изъ града тайнымъ ходомъ,
И скрылся отъ меня…. Унылъ, окамененъ,
Я шелъ, бiя себя во грудь, отъ градскихъ стѣнъ;
Вручилъ я жизнь свою на произволъ судьбинѣ,
240 И долго странствовалъ по дебрямъ и въ пустынѣ;
Зри рубища сiи, и бѣдность зри мою!
Пустынникъ нѣкiй далъ одежду мнѣ сiю.

Коль поздно хитрость я Сумбекину примѣтилъ!
Страхъ гналъ меня отъ ней, я страхъ на Волгѣ встрѣтилъ.
245 Пловущихъ войскъ твоихъ опасность я узрѣлъ,
Топила ихъ вода, предъ ними громъ гремѣлъ;
Отъ волнъ и отъ небесъ гонимыя страдали,
Въ нихъ пламень съ береговъ враги твои кидали;
Твоимъ воителямъ спасенья нѣтъ нигдѣ:
250 Смерть видятъ на земли, смерть видятъ на водѣ!
Теку на помощь къ нимъ, прошу, повелѣваю,
Къ Ордынцамъ вопiю, къ Россiянамъ взываю;
Смирилися враги, и буря и вода.
По томъ склонилъ мое стремленiе сюда.
255 Я зналъ, что воинство отъ глада изтлѣвало,
И воздухъ васъ мертвилъ и солнце убивало;
Врачебную траву и пищу вамъ принесъ.
Но только я вступилъ въ дремучiй близкiй лѣсъ,
Тамъ старецъ нѣкакiй предсталъ передо мною,
260 Онъ есть свиданiя съ моимъ Царемъ виною….

Полстадiи прешли бесѣдуя они,
И видятъ межъ древесъ сверкающи огни,
Къ которымъ спутники чѣмъ ближе подвизались,
Тѣмъ далѣе огни отъ оныхъ уклонялись:
265 И вдругъ склубившись ихъ къ пещерѣ привели:
Лежаща старца тамъ на камнѣ обрѣли:
На персяхъ у него какъ ленъ брада лежала,
Премудрость на его лицѣ изображала;
Священну книгу онъ, чело склоня, читалъ;
270 Увидя предъ собой пришельцевъ, бодръ возсталъ.
Прiятнымъ воздухъ весь наполнился зефиромъ,
И старецъ рекъ Царю: Гряди въ пустыню съ миромъ!
Какъ въ солнечныхъ лучахъ играюще стекло,
Покрылось Царское веселiемъ чело:
275 Но стыдъ при радости въ лицѣ изобразился:
Сiяньемъ озаренъ, рукою онъ закрылся,
Позналъ во старцѣ онъ пустынника сего,
Который въ путь нейти увѣщавалъ его,
И щитъ ему вручилъ; онъ рекъ: взирать не смѣю,
280 Я сердца чистаго, о старче! не имѣю;
Сумнѣньемъ и тоской терзается оно;
Твое свѣтло какъ день, мое какъ нощь темно,
Могу ль бесѣдовать?… Душевну видя муку,
Пустынннкъ простиралъ ко Iоанну руку,
285 И возвѣстилъ ему: печаль твою забудь,
Примѣромъ мужества главамъ вѣнчаннымъ будь,
Ты крѣпостью своей, терпѣнiемъ, бѣдами,
Какъ злато чрезъ огонь, очистилъ духъ трудами;
Но паче тѣмъ себя во славѣ утвердилъ,
290 Что льстящую тебѣ фортуну побѣдилъ;
Безбожiе ты зрѣлъ подъ видомъ Махомета:
И естьли бы его не отженилъ совѣта,
Тебя бы страшный громъ мгновенно поразилъ,
И въ бездну вѣчныхъ мукъ на вѣки погрузилъ.
295 Теперь противъ страстей возставъ какъ храбрый воинъ,
Небесъ вниманiя и славы ты достоинъ;
Они велѣли мнѣ гремящею трубой,
Твой разумъ испытать, бесѣдуя съ тобой:

Се каменна гора, се поле передъ нами;
300 Тамъ видишь ты стези усыпанны цвѣтами;
Зефиры царствуютъ, утѣхи видны тутъ;
Подъ тѣнью мачтовыхъ древесъ они живутъ;
Безцѣнны бисеры идущимъ предлагаютъ,
Вѣнцы на нихъ кладутъ, въ нихъ страсти возжигаютъ;
305 Которы наконецъ преобращаясь въ ядъ,
Изъ сихъ прекрасныхъ мѣстъ влекутъ идущихъ въ адъ.

Гора является ужасною въ началѣ,
Но страховъ меньше тамъ; чѣмъ ты возходишь далѣ:
Тамъ встрѣтишь пламенемъ зiяющихъ змiевъ;
310 Висящiя скалы, услышишь звѣрскiй ревъ;
Стези препутанны, какъ верви, кривизнами,
И камни сходные движеньемъ со волнами,
Когда вниманiемъ не будешь подкрѣпленъ,
Падешь въ развалины разбитъ и ослѣпленъ.
315 Но естьли твердости душевной не погубишь,
По долгомъ странствiи труды свои возлюбишь,
Увидишь вскорѣ ты небесный чистый свѣтъ!
Во храмъ пророчества твой Богъ тебя зоветъ,
О Царь мой! избирай изъ двухъ стезю едину,
320 И знай, что я тебя на трудной не покину.

Какъ нектаръ Iоаннъ въ бесѣдѣ сей вкушалъ;
Взявъ руку старцеву къ горѣ онъ поспѣшалъ,
И рекъ: Иду съ тобой на твой совѣтъ въ надеждѣ;
Но сей хотѣлъ склонить ко сну Алея прежде,
325 Дабы единый Царь позналъ судьбу небесъ:
Напитокъ нѣкакiй сопутнику поднесъ,
Который силы въ насъ тѣлесны ослабляетъ,
И вдругъ у дна горы Алея усыпляетъ.