Михаил Херасков - Собрание сочинений

Уже я познаю, въ восторгѣ Царь вѣщаетъ,
Что Богъ и въ жизни сей твой разумъ просвѣщаетъ;
445 И то, что намъ сулятъ по смерти небеса,
То видятъ на земли премудрыхъ очеса;
Твои уста мнѣ гладъ и бури предсказали,
И бѣдствiя меня предвидѣнны терзали;
Прости ты, отче мой! сумнѣнью моему,
450 Твой свѣтъ не могъ прогнать мою душевну тму.
Коль мрачны Царскiе безъ мудрости престолы!
Вѣщалъ, и старцевы сiи внималъ глаголы:
О! естьли, Iоаннъ, позналъ я что нибудь,
Смиренна жизнь моя мнѣ сей отверзла путь;
455 Душѣ отъ сей земли на небо есть дорога;
Душа есть точное изображенье Бога,
Живетъ и движится въ объятiяхъ Его;
Нашъ духъ есть лучь живый, Богъ солнце у него!
Отъ мысли сей въ моихъ мольбахъ не удаляюсь
460 И сердцемъ въ небеса всечасно возкриляюсь.
Что могъ проразумѣть о будущей судьбѣ,
О Царь! открою то во храмѣ и тебѣ;
Оставимъ небеса; но тайны сей во вѣки
Да слышать отъ тебя не будутъ человѣки!
465 Отверзу взоръ тебѣ на будущiе дни,
Гряди!… И шествуютъ ко зданiю они.
Врата, которыя между стѣнами крылись,
Врата нетронуты входящимъ отворились;
Съ священнымъ трепетомъ грядетъ за старцемъ Царь,
470 И видитъ посредѣ устроенный олтарь;
Подъ нимъ живой воды извился ключь бiющiй,
Пустынникъ, къ олтарю рукой Царя ведущiй,
На персты взявъ воды, къ Монарху приступилъ,
Онъ очи и чело Царево окропилъ.
475 Какъ нѣкая кора съ очей его низпала,
Очистился олтарь, мгновенно тма пропала,
И будто усладилъ Царя прiятный сонъ;
Что вижу предъ собой? вѣщаетъ старцу онъ;
Или я пренесенъ въ небесную вершину?…
480 Ты видишь, старецъ рекъ, божественну судьбину;
Колѣна преклони! се книга предлежитъ;
Зри буквы тайныя. И Царь на книгу зритъ:
Крестообразно вкругъ нее лучи спирались,
Въ ней сами отъ себя листы перебирались.
485 Какъ чистою брега наполненны водой,
Являютъ небеса свѣтящи надъ рѣкой:
Во книгѣ ясно такъ изображенно зрится,
Чему назначено въ грядуще время сбыться.
Недвижимъ зритель былъ, пустынникъ замолчалъ.
490 Се! вижу я себя! въ восторгѣ Царь вскричалъ,
Безъ долговремянной и многотрудной брани,
Врата отверзлися мнѣ гордыя Казани;
Ордынскiй сильный Царь у ногъ моихъ лежитъ,
Приноситъ Волга дань, Кавкасъ отъ стрѣлъ дрожитъ;
495 Смущенна Астрахань упала на колѣни:
Уже моихъ знаменъ въ Сибирь простерлись тѣни;
На Шведовъ громъ падетъ изъ храбрыхъ Росскихъ рукъ,
Вкругъ Белта внемлю я Московской славы звукъ;
Мятежная Литва, какъ агнецъ, усмирилась,
500 И Нарва съ трепетомъ Россiи покорилась;
Тревожный Новгородъ на вѣки укрощенъ:
Побѣдами покой народамъ возвращенъ;
Поляковъ усмиривъ, я царствую во славѣ;
Сосѣдямъ миръ дарю, и миръ моей державѣ….
505 Престань тщеславиться! смиренный старецъ рекъ,
И знай, что ты не Богъ, но смертный человѣкъ;
Блаженства самъ себѣ не можешь ты устроить,
Коль щастьемъ Богъ тебя не хощетъ удостоить.

На оживленныя картины взоръ простри;
510 Будь твердъ, и суету земнаго щастья зри:
Вдругъ виды страшные Монарха поражаютъ;
Тамъ отрока въ крови листы изображаютъ;
Обвившись змiй кругомъ, гортань его грызетъ,
Кто отрокъ сей? Монархъ ко старцу вопiетъ.
515 Я зрю жену надъ нимъ рыдающу, стенящу,
Терзающу власы, и жизнь пресѣчь хотящу….
Ты видишь мать его, вѣщаетъ Вассiянъ,
Се сынъ твой! се твоя супруга, Iоаннъ!
О славолюбiя неслыханное дѣйство!
520 Корысти поострятъ убiйцевъ на злодѣйство;
Димитрiй въ юности увянетъ, яко цвѣтъ.
Царь стонетъ, и едва на землю не падетъ;
Но въ немощи его пустынникъ подкрѣпляетъ;
Во свѣтлыхъ небесахъ Димитрiя являетъ.
525 Скрѣпися, рекъ Царю, во славѣ сына зри,
Какой не многiе причастны суть Цари;
Неувядаему корону онъ получитъ;
Во адѣ вѣчный огнь его убiйцевъ мучитъ.

Спокоило Царя видѣнiе сiе;
530 Но гдѣ, онъ вопросилъ, потомство гдѣ мое?
Какъ вихремъ нѣкакимъ мгновенно отдѣлились,
Вдругъ многiе листы во книгѣ преложiлись.
Не все изпытывай, пустынникъ рекъ Царю;
Я вѣтьви твоего потомства отворю:
535 Ѳеодоръ царствуетъ! не буди безотраденъ;
Но въ немъ изсякнетъ кровь, онъ кончитъ жизнь безчаденъ.

Со стономъ Iоаннъ, потупя взоръ, молчалъ;
По томъ на небеса возведъ глаза вскричалъ:
Ты, Боже! зиждешь все, Твоя да будетъ воля!
540 Тобой предписана моя мнѣ въ жизни доля;
Но мучится мой духъ, и слезный токъ течетъ,
Что корень Рюриковъ судьбина пресѣчетъ.
Не сѣтуй! старецъ рекъ: твой плодъ не изтребится,
Но долженъ въ нѣдра онъ на время углубиться,
545 Въ благословенной онъ утробѣ прозябетъ,
И выступитъ по томъ торжественно на свѣтъ;
Отъ вѣтви, Царскому колѣну прiобщенной,
Изыдутъ отрасли въ Россiи возмущенной;
Какъ сильный кедръ, они до облакъ возрастутъ,
550 Народы ликовать подъ сѣнью ихъ придутъ;
Россiя возгремитъ, и славу узритъ нову!
Но нынѣ обрати твой взоръ ко Годунову,
И другъ и родственникъ онъ сына твоего;
По немъ прiемлюща ты зришь вѣнецъ его;
555 Ты видишь вкругъ его рѣками кровь текущу,
Стенящу истинну, невинность вопiющу.