Михаил Херасков - Собрание сочинений

Томленный Царь небесъ подъ раскаленнымъ сводомъ
Хотѣлъ предупредить свѣтъ солнечный походомъ:
При утренней зарѣ гласъ трубный возгремѣлъ,
830 Возстали воины, и съ ними зной пошелъ.
Не вѣтры свѣжiе въ долинахъ повѣваютъ,
Которы тихихъ дней предтечами бываютъ;
Едва лишь солнца лучь на землю проглянулъ,
Какъ пещь разженная, палящимъ зноемъ дхнулъ,
835 Цвѣты и древеса росой неорошенны,
Явились свѣжести и живости лишенны;
Небесные кони спѣшащи солнце влечь,
Казалося, хотятъ вселенную зажечь;
И воздухъ вкругъ земли недвижимо стоящей,
840 Едва не равенъ былъ водѣ, въ котлѣ кипящей.
Разжегся тамъ песокъ, и травы стали тлѣть,
Герои начали о буряхъ сожалѣть,
Которы прежде ихъ толико утруждали,
Но удручаемыхъ походомъ, прохлаждали;
845 Отъ солнечныхъ лучей, какъ будто отъ огня,
Ихъ шлемы разпеклись и тяжкая броня;
Какъ нѣкая рѣка, кругомъ излился пламень,
Извлекши влажность вонъ, приводитъ землю въ камень;
Палима воздухомъ, разсѣлася она,
850 И вредныя въ землѣ сварились сѣмена;
Тлетворные пары главы свои подъемлютъ,
И поднебесный кругъ какъ ризою объемлютъ;
Въ пучинѣ воздуха туманы око зритъ,
Казалось, надъ главой небесный сводъ горитъ.
855 Змiи глотая ядъ, изъ мрачныхъ норъ выходятъ,
Болѣзни, раны, страхъ и язвы производятъ;
Извившись какъ ручей, въ густой травѣ шипятъ,
Бросаются стрѣлой и грудь насквозь разятъ;
Не страхъ отъ сихъ змiевъ Монарха сокрушаетъ,
860 Но то, что воинство рокъ лютый уменьшаетъ.
Какъ будто острiя сверкающихъ ножей,
Тамъ жалы видимы излучистыхъ ужей;
Слѣды алкающей повсюду смерти видны;
Тамъ гады страшные, тамъ черныя ехидны;
865 Вода, огонь, земля Россiянамъ грозитъ,
И воздухъ, кажется, стрѣлами ихъ язвитъ.

Томленны жаждою, къ потокамъ прибѣгаютъ;
Пiютъ, но воды ихъ утробу разжигаютъ,
И паче къ питiю алкающихъ зовутъ,
870 Мутясь въ рѣчныхъ струяхъ пески съ травой плывутъ;
Журчащiе ключи осокой заглушенны;
Въ зеленистый коверъ озера превращенны.
Казалося, съ небесъ какъ дождь падутъ огни;
Остановляются въ разпутiяхъ кони,
875 Главы упали внизъ, колѣна ихъ трепещутъ,
И пѣну красную уста на землю мещутъ;
Какъ мѣхи ребра ихъ разширяся дрожатъ,
Падутъ и подъ ярмомъ безчувственны лежатъ.

На войско обративъ Монархъ печальны взоры,
880 Велѣлъ ему возлечь, гдѣ тѣнь наводятъ горы.
Тамъ сѣнолиственный стоялъ у брега лѣсъ,
И зрѣнью обѣщалъ убавить зной небесъ;
Вдругъ городъ изъ шатровъ составился высокихъ,
Но тотъ же зной лежалъ въ долинахъ и глубокихъ;
885 Подъ тѣнью хлада нѣтъ, прохлады нѣтъ въ струяхъ,
Долины зной палитъ, изъ рощей гонитъ страхъ.
Дрiяды, кажется, лѣса пренебрегаютъ,
И сами въ мрачныя пещеры убѣгаютъ;
Вселяютъ ихъ туда жары, какъ страшный громъ,
890 Тамъ голый камень имъ прiятнымъ сталъ одромъ;
Прозрачны ризы снявъ онѣ отъ жара скрылись,
Но пламени врата и тамо отворились.

Не слышитъ болѣе ключей журчащихъ лугъ,
Потоки быстрые въ горахъ изсякли вдругъ;
895 Не чувствуя уже въ рѣчныхъ струяхъ прохлады,
Скрываются въ тростникъ печальныя Наяды;
Но тщетно тамъ дождей и свѣжихъ вѣтровъ ждутъ,
Зеленые власы отъ ихъ чела падутъ.

Вѣщаютъ, будто бы главы имѣя въ зноѣ,
900 И Кама и Сура на дно ушли рѣчное,
И тамъ на тинистыхъ одрахъ онѣ легли;
Но солнечы лучи сквозь воду грудь ихъ жгли.
Отъ солнца воздухъ весь, отъ воздуха потоки,
Отъ нихъ земля несла страданiя жестоки;
905 Другъ друга думаютъ стихiи изтребить,
Иль входятъ въ заговоръ Россiянъ погубить.

Какъ съ нѣкимъ стадомъ птицъ, Царь съ войскомъ подвизался;
Но трижды двигнувшись, онъ трижды препинался.
На высочайшую восходитъ зло степень:
910 Мракъ вечеромъ томитъ, томитъ поутру тѣнь,
Натура съ воздуха сняла свои покровы;
Ни тонки облака, ни вѣтвисты дубровы,
Ни вѣтры тихiе, ни горы, ни лѣса,
Не могутъ прохлаждать палящи небеса;
915 И смерти ратники тоскливой ожидаютъ;
Непобѣдимыхъ гладъ и жажда побѣждаютъ;
Гортань изсякла ихъ, языкъ горѣлъ въ устахъ,
Дыханье огненно во рту сгущало прахъ;
Имъ скорби блѣдныя съ отравой предстояли,
920 И яды тонкiе въ утробу излiяли;
Тамъ смерть представилась въ свирѣпости своей,
И тысящу она раждаетъ вдругъ смертей.
Не утоляется небесный гнѣвъ мольбами:
Хлѣбъ черствый язва рветъ тлетворными зубами!
925 И горечь вредная по яствамъ разлилась,
У хлѣба вкусъ изчезъ и сытность отнялась;
Ликнiя влажная и тополы широки,
Теряютъ жидкiе свои природны соки;
Напрасно воины ту влагу достаютъ;
930 Сорвавъ кору съ древесъ, кроваву пѣну пьютъ;
И былiя въ устахъ песками остаются!
Въ вертепахъ ищутъ водъ, имъ воды не даются.