Антология - Поэзия Африки

Месяц жатвы. Гремят тамтамы.
В джунглях, взмывая и опускаясь,
Извивается лента песни.
Лунный свет в серебро превращает
Сто миллионов безмолвных листьев,
А ноги так и зовут туда,
Где на извилистых узких улочках
Слышатся четкие ритмы танца.

Любовь ушла.
Она сегодня
неразличимо далека.
Любовь ушла.
Осталась только
неизлечимая тоска.
Но эта горькая касыда
не о тоске,
не о любви.
Пою тебя,
страна родная,
глаза бездонные твои.
Мой нищий край —
беда и горе,
земля,
плодящая рабов,
глухие голоса
и стоны
по переулкам городов.
Позор,
и грязь,
и вечный голод
повсюду на моей земле.
Здесь недоношенные дети
рождаются в подвальной мгле.
Из наших ран
сочатся муки,
в сердцах —
отчаянье и боль.
В ночи
проносятся рыданья
и надо мной,
и над тобой.
Летают мухи-кровососы,
ползут чахотка
и чума.
Полночный
заунывный ветер
шатает ветхие дома,
где спят вповалку
на циновках
истертых
тысячи семей
в моей стране,
в краю любимом,
на славной родине моей.
Беспечные туристы,
гости
добросердечны и щедры:
швыряют медные монеты —
великодушные дары.
Торгуют женщины
собою
на древних плитах площадей
в моей стране,
в краю любимом,
на славной родине моей.
Молчишь,
земля полуживая,
земля,
плодящая рабов,
незаживающая рана,
моя бессонная любовь!
Все продается —
все на свете —
за горстку жалкую грошей
в моей стране,
в краю любимом,
на славной родине моей.

моря! я на вас начертал беспристрастность мою

черты этой женщины
я на своей нацарапал руке
это кровь а быть может не кровь
я рисую опасность и черную линию соли
в прозрачной завесе дождя

человек и вода
две седые легенды которые смотрят — одна на другую
два одинаково верных зверя.

наутро море вновь ко мне пришло
с пучками водорослей старых
облепленных морскими звездами

об этом братья вы твердите мне
зимой чей вой от стонущих камней
уходит в завтра вы мне говорите
о чуде возвестившем древний край живущий в памяти
без плеток и решеток
край где ни тюрем ни цепей
лишь первая молитва и свобода

я в это утро позабыл тревогу
я дома и лицо моей любимой Неж
становится листком сирени
моим вчерашним кружевом и флагом
скалой отверстой речью всплеска
время вернулось времени наперекор
там на мысу крутом в знак дружбы
я возведу свой сельский храм
в порыве кожа темная темнеет
слыхал я что Христос от камня вечного
шел на Голгофу чтоб возвестить мое явленье

сегодня утром разыгралось море
и вскоре церковь захлестнет волна.

песок облепил нас и наши тела
невольно облек
подвижней чем наши ладони текущий песок

я выпью с губ твоих эту волну
здесь где звезды корня лишенные падают над океаном

я силу на берегу обрету чтоб тебе уступить
чтоб счастье мое в твоем образе стало опять безымянным.

неподвижность
осеннего моря

дерева неспособны к проклятьям
слишком много их под дождем
по сравнению с людьми
чьи свидетели руки
грозящие миру…

изо всех достояний
только жизнь невозможно в руках уместить
не прикроет она наготы
но случается рвется по швам так внезапно и странно
и клейменою клячей лежит после шквала
в ожидании новых ударов.