Антология - Поэзия Африки

Когда-то окрещенная
Темным континентом,
обезьяньим царством
хвостатых антропофагов,
что только и могут
быть рабами, —
ты ли это, Африка?

Сегодня непреклонно
свою судьбу творящая,
перед врагом стоящая
с мечом в руках —
наша вера в счастье выше
злобной силы «расы высшей»! —
ты ли это, Африка?

Гордая.
Красивая.
Исполненная мудрости.
Ты ли это, Африка?

Некогда презренная,
втоптанная в прах,
сегодня — сердце будущего —
ты ли это, Африка?

Африка,
мать-Африка!
Нищая, поруганная,
бывшая рабыня,
ты восстала ныне, Африка,
мать-Африка!
Ты утешенье для детей твоих,
еще томящихся в неволе,
умывающихся слезами.

Африка —
Парадокс.
В Лиссабоне
В сырой конторе
Картограф
Ставит чернильную кляксу
На Африку, и оттого
Ее называют
«Черным континентом».

Африка.
Воображение
Населяет ее людоедами,
Огнеедами,
Дикарями,
Приносящими в жертву людей.

Африка.
Исследователи
Приносят в Европу вести
О золоте
И алмазах,
Слоновой кости
И пряностях,
И парни с Флит-стрит [154] Флит-стрит — улица, где расположены крупнейшие Лондонские издательства.
Устремляются
За добычей.

Африка —
Гибель для белых.
Там змеи,
И дикари,
И непроходимые джунгли.
Но Африке нужен свет,
И торговцы привозят сюда
Библию
И ром
И просвещают
Проклятый материк.

Африка.
За добычей
Гонятся все — от французского
Иностранного легиона
До разбойников в пробковых шлемах
Из всех стран света.
С пушками и знаменами
Приплывают они
По морю,
А некоторые смельчаки
Пробираются с караванами
Сквозь пески великой Сахары
Единственно для того,
Чтоб дикари
Причастились культуры.

И вот уже
Цивилизаторство
Идет полным ходом —
Золото и алмазы
Переправляют в Европу,
Уже подводят итоги,
И вдруг просветителям
Приходит
В голову,
Что есть и другое
Золото,
И тогда начинают продавать
Людей
В Нью-Орлеане,
Бостоне
И саванне.
Впрочем, это лишь эпизоды,
Только лишь эпизоды
Из великой книги —
Истории Африки.

Из мрака восточной ночи
Африка выплывает
На первые полосы
Газет всего мира.
Куда ни глянь:
На севере и на юге,
На западе и на востоке —
Всюду взрывы, которые будят
Некогда спавшие земли.
Колонии освобождаются
Так быстро, что их народам
Некогда избирать
Национальные флаги
И национальные гимны.
Задача их велика —
Преобразить всю Африку,
«Черный континент».
Отныне двести миллионов,
Двести миллионов африканцев
Сами определяют
Судьбу своих стран.
И все это, несмотря
На происки тех, кто недавно
Заливал эти страны кровью.
Колониальные тюрьмы,
О которых скоро забудут,
Стали университетами,
Откуда на сцену истории
Вышли бесстрашные,
Закаленные борцы за свободу.
Зовите их розовыми или красными,
Но они заставили всех
Уважать свою Африку.
И Африка может сегодня
Догнать наш двадцатый век.

Боги ликуют двенадцать месяцев,
Крестьянин — только месяц Глейто,
Когда в полях золотится рис
И самый памятливый забывает,
Что было когда-то голодное время.

Поля наполняет густеющий воздух
Благоуханьем созревшего риса,
Окро [155] Окро — растение, употребляющееся в качестве острой приправы. , кореньев и кукурузы.
В этот месяц не угасает
Веселый очаг в крестьянском жилище —
Хозяйке дома теперь не до скуки.

Вон по извилистой узкой улочке,
Беспечно танцуя, шагает девчонка
И распевает песню о жатве
И после — песенку о веселье.

Когда же солнце Глейто заходит
За деревья, поля и горы,
Видно, как по холмистой дороге
Движутся черные силуэты:
Это семья направляется в город,
Чаши, блюда, корзины и тыквы
Качаются на головах у женщин.
Глейто — месяц, когда в деревне
Вспоминают тех, кто ушел навеки
В дальние плодородные страны,
Где встречаются все племена.
На поминках пойдут разговоры:
— Какой был искусный в деревне знахарь,
Как он нас исцелял от болезней!
— А помнишь, какая была повитуха?
Сколькие от нее в деревне
Впервые услышали слово «здравствуй»!
— А вот был старейшина, мудрый и скромный,
Его приглашали на все советы —
Познаньям его завидовал вождь.
— А помнишь, был кузнец голосистый,
Весельчак, хохотун неуемный.
К кузне его сходились крестьяне
По делу и для приятной беседы?
— Была красавица в нашей деревне…
— Юноша был, смышленый и быстрый,
Ему еще в детстве поверило племя
Все секреты и тайны старших…
Где для поминок зарежут корову,
А где крестьянин не пожалеет
Единственную в хозяйстве козу —
Только бы сделать приятное другу,
Который придет посидеть с тобою,
Поговорить и почтить раздумьем
Память тех, кто ушел навеки
В дальние плодородные страны.