Михаил Цетлин (Амари) - Цельное чувство

Не в светлый год, а в скорбный год
Вернулся я на Русь.
И вот живу, и вот, и вот
Кощунственно молюсь!

Благодарю Тебя, Господь,
Что дал Ты благо мне
Всё пережить и обороть
И быть в родной стране.

Благодарю свою судьбу,
Что кончен долгий сон,
Когда я заживо в гробу
Был тесном погребен.

И мир казался наг и пуст
И сух, как голый куст,
И воздух тяжко, душно густ
Для страдных, жадных уст.

Пусть услыхал я в злой июль,
Как пенье странных птиц,
Те свисты, всхлипы, взвизги пуль
На улицах столиц.

Услышал грохоты громов
И скрежеты зубов,
Как будто вой мертвецов,
Восставших из гробов.

Увидел бедную страну,
Страну надежд моих,
Как бесноватую жену,
Что в корчах бьется злых.

Но всё во мне кричит, вопит:
Я жив, я жив, я жив!
Кругом распад, разгул и стыд.
Но я, я жив, я жив!

Смерть стережет, как хитрый зверь,
Висит над головой.
Но если я умру теперь —
Я в жизни жил — живой!

И вот опять, и вот опять мы здесь, в Москве, с тобой.
И эту радость испытать нам суждено судьбой:
С тобой прийти к истокам вспять, о, друг любимый мой.

Здесь можно меньше тосковать, забыть, что близко дно,
Здесь можно жить да поживать, а как, не всё ль равно!
И горе легче избывать, коль горе суждено.

Быть может, будет жизнь легка и милосердна к нам,
И рока поведет рука по мирным нас тропам.
Здесь можно жить легко, пока не оскудеть годам.

И жизнь так не замечать, как воздуха кругом,
Словно рассеянно читать романа милый том,
Не ждать, не думать, не гадать о том, что ждет потом.

И в рое будничных забот, забав, затей, труда
Здесь можно будет кончить счет, когда придет чреда,
Чтоб скрыться с глаз за поворот пути, идя куда?..

О, что здесь есть, кроме усталости?
Смотрю на вас, друзья мои!
Немного мудрости и жалости,
Немного боли и любви;
Да тень прозрачная вечерняя —
Еще не близкой смерти час,
Да жизни будничные тернии,
Деля, соединяют вас!

Мне тени мертвые предстали
На краткий час.
Слова забытые шептали
Еще мне раз.

Припоминали всё, что было
Давно-давно.
Что сердце бедное забыло,
Как суждено.

И было мне немного страшно,
Слегка, чуть-чуть.
Тоской и радостью вчерашней
Сжимало грудь.

Немного страшно, неуютно
На беглый миг
Увидеть с яркостью минутной
Былого лик.

Или магическое средство,
Безбольный яд,
Вернули юность мне и детство
На миг назад?

Когда бы это просто память
Зажгла свечу,
Я зажигал ее бы пламя,
Когда хочу.

Нет, без желанья, против воли
Пришли они,
Сгустившись в каплю сладкой боли,
Былые дни.

Совсем небольшой ныне стала земля,
Который уж год:
С тех пор, как вдали, клубы дыма стеля,
Легко бороздя водяные поля,
Бежит пароход.

Совсем небольшой и уютно земной
Уютом квартир,
Знакомой, доступной, обычной, родной.
Она не загадочный и не иной
Таинственный мир.

Но вот я хочу увидать красоту
Ее — до конца.
Как каждую перед разлукой черту
И каждую складку, и эту и ту,
Родного лица.

Чтоб стало еще мне милей и родней
Родное мое.
Чтоб душу насытить всей прелестью дней
И без сожаленья покоиться в ней,
Уйти от нее!

Деликатные усики риса дрожат,
Не поля, а игрушечный сад.
Грядок тоненьких светло-зеленых ряды
Из-под темно-зеленой воды.

Деликатные усики риса дрожат.
Ряд и ряд, ряд и ряд — квадрат.
Как квадратиков шахматных точны ряды,
Как фарфоров глянец воды!

Деликатные усики риса дрожат,
О, Япония, — ласковый сад.

По улицам Токио
Туфли шуршат.
Башмаки деревянные
— Ток-ток — стучат.
Люди странные,
Поклоны глубокие.
Какие далекие,
Какие обманные
На улицах Токио
Огни дрожат…
Дни ворожат…
Сны сторожат…
В цветистом потоке я
Иду наугад.
И чуждую душу я
Рассеянно слушаю:
Башмаки стучат…
Туфли шуршат…
Люди спешат…