Марк Луцкий - Сборник произведений

И вот, проходя жарким июньским днем мимо одного из популярных московских театров, я вспомнил забавную историю времен моей молодости.

А история такова.

В цех шинного завода, что занимался изготовлением обрезиненных деталей для предприятий «оборонки», пришел молодой специалист по имени Сева.

Сева окончил институт с красным дипломом, был человеком вдумчивым, ответственным и дотошным.

И вот, знакомясь с перечнем выпускаемой цехом продукции, Сева обнаружил деталь со странным названием «перкол». Такого слова не было в курсе «Детали машин», не нашел его Сева и в «Политехническом словаре», а также в целом ряде других словарей. Загадочного «перкола» нигде не было.

Не помог Севе и начальник цеха, который, конечно, знал, что это – круглая обрезиненная штука, но никогда не задумывался, почему эта деталь так называется: «Когда я пришел в цех, ее давно уже делали. Ты спроси у представителя заказчика, подполковника Семченко, он должен знать».

Увы, подполковник тоже не знал, что такое «перкол», но сообщил, что эту деталь поставляют одному из танковых заводов страны.

Неугомонный Сева послал запрос на завод, и вскоре получил ответ, что завод никогда такую деталь не заказывал.

И вот, когда Сева уже совсем отчаялся узнать что-то дельное о «перколе», кто-то посоветовал ему обратиться к бывшему начальнику технического отдела Валентину Петровичу, восьмидесятилетнему ветерану завода, давно находящемуся на пенсии.

Телефона у старика не было, и в один из вечеров Сева отправился к бывшему начальнику техотдела домой.

И тут Севе, наконец, повезло! Валентин Петрович знал ответ на его вопрос! Более того, он оказался автором этого уникального технического термина!

Выслушав Севу, ветеран завода с изумлением произнес: «Молодой человек, неужели никто не знает, что такое «перкол»? Ведь это так просто! «Перкол» - это переднее колесо!»

... А теперь скажу, почему это слово вспомнилось мне в Москве, когда я проходил по Малой Дмитровке мимо здания под номером 6. В этом здании располагается Московский государственный театр «Ленком».

Я спросил у нескольких парней и девушек, что означает «Ленком». Из шести опрошенных пятеро понятия не имели...

«Насильно мил не будешь!» -

Давно сказал народ.

Зачем себя ты губишь

Все ночи напролёт?

Напрасны серенады

И твой любовный пыл.

Ей этого не надо!

Пословицу забыл?

Уймись, пока не поздно,

Сбрось перегретый пар!

Ей-богу, ночью звездной

Не нужен твой пожар.

Да, сердце не остудишь,

Оно – источник бед:

«Насильно мил не будешь!» -

Фольклор даёт совет.

С тех самых пор, когда тебя увидел,

С трудом большим протиснувшись в трамвай,

Промолвив: «В тесноте, да не в обиде» -

Вся жизнь моя вмиг превратилась в рай.

Ты предо мной возникла в лучшем виде,

Цунами чувств хлестнули через край.

Твой облик мне шептал: «Смотри, взирай!»

Глубоким декольте и юбкой миди.

Как хорошо – пространства было мало,

Телами пассажиров нас прижало,

Воистину, ни охнуть, ни вздохнуть.

Благословенна доброта вагона!

Я замер и глядел влюбленно,

К нам страсть сердец прокладывала путь.

Ах, мне бы стать восточным властелином

И содержать блистательный гарем,

Где одалиски движутся картинно,

В подушках возлежать на зависть всем.

И не иметь вокруг себя проблем.

И умножать казну из года в год …

Увы, пока я - пирожок ни с чем –

Бодливой корове Бог рог не даёт.

А можно стать заслуженным акыном

И автором талантливых поэм,

Писать стихи в тетрадку у камина,

Касаясь острых, злободневных тем.

И выступать средь роз и хризантем,

Потом, не торопясь, считать доход …

Практически нет этого совсем –

Бодливой корове Бог рог не даёт.

Хотел бы стать над спортом господином,

Для верности я допингов поем

И выступлю в Париже и Берлине,

Прославлюсь повсеместно, а затем

На майке напишу про джем и крем,

Установлю в метании рекорд …

Но нет медалей, кубков, диадем –

Бодливой корове Бог рог не даёт.

-----------------------

Себе я говорю: «Ты враг систем,

Свободный предстоит тебе полёт!»

Ну, объясните, почему, зачем

Бодливой корове Бог рог не даёт?