Яков Вохменцев - Южный Урал, № 11

А н о с о в. Спасибо. Напрасно только. Не дадут. Да и не следует делиться с заграничными господами ходом моих далеко не оконченных работ. Немцы очень интересуются булатом. Директор горного корпуса Купфер требует прислать подробный отчет об изготовлении булата.

Входит Карась.

К а р а с ь. Павел Петрович, все наготове, вас ждут.

А н о с о в. Сейчас иду. ( К Челнокову. ) Пожалуйте со мной. А ты, Яков, поднови мне эти образцы. ( Аносов и Челноков уходят. )

Яков, зажав образец в тисочки, шлифует его. Входит Александр.

К а р а с ь. Вам Павла Петровича?

А л е к с а н д р. Нет, мне нужен ключ от кладовой.

К а р а с ь. Ключа не могу дать, барин.

А л е к с а н д р. Тогда иди сам и выдай Альберту Генриховичу дюжину наших тиглей.

К а р а с ь. Без разрешения Павла Петровича не могу.

Входит Жбанов.

А л е к с а н д р. Я первый помощник Павла Петровича.

К а р а с ь. Все мы у него помощники, каждый на своем деле.

А л е к с а н д р ( ища сочувствия у Жбанова ). Ну, не подлец ли, а? Сейчас же передай ключ Архипычу, сию минуту. ( Жбанову. ) Возьми у него ключ. Силой возьми.

К а р а с ь ( погрозив взглядом Жбанову ). Только попробуй. Самому богу не отдам.

А л е к с а н д р. Ну, не мерзавец ли!?

К а р а с ь. Не маши кулаками, барин.

А л е к с а н д р. Хам! Я тебе припомню. ( Убегает. )

Входят Аносов, Швецов, Петухов. Все возбуждены.

П е т у х о в. Павел Петрович! Радость-то какая!

А н о с о в. Славно получилось!

П е т у х о в. Давно надо было итти на риск.

Ш в е ц о в ( показывает четыре клинка ). От трех четвертинок булаты получили, а из четвертой не вышло булата — выходит, высокий нагрев повредил.

А н о с о в ( берет клинки ). Да. Настоящие булаты!

Ж б а н о в. По-вашему вышло, Павел Петрович, при холодной ковке узоры лучше видны.

А н о с о в ( берет войлок и режет его первым клинком, затем — вторым и третьим, четвертый клинок мнет войлок. Аносов отбрасывает клинок в сторону. ) Русский булат! Дар Урала! Выходит, проникли мы в душу металла. Теперь уж не собьемся с пути! ( Задумывается. ) Однако как же мы получили булат тогда, в первый раз? Архипыч, ты ковал, припомни, при каком цвете вынимал слиток из печи?

Ж б а н о в. Да как же не помнить. Утаил я было от вас, Павел Петрович, каюсь. Боялся, что накажете, детей в голоде оставите.

А н о с о в. Говори, говори.

Ж б а н о в. Свод печной тогда обвалился на слиток. А он зарозовел только. Будь, думаю, что будет — под молот его, перековал в полосу.

А н о с о в. Что ж ты мне раньше не сказал? Как славно вышло! Сколько опытов проводил, сколько ночей не спал, сколько расчетов произвел! Казалось, конца и краю им не будет. А вот добились все-таки своего. Добились! Теперь мы не только армию снабдим булатными мечами, мы дадим ремесленникам булатный инструмент, хлеборобам — булатные косы, серпы и даже лемехи. Давайте я вас расцелую. ( Обнимает всех. )

Входит Чижов.

Ч и ж о в. Здравствуйте, Павел Петрович.

А н о с о в. Здравствуй, Нил. Хотел зайти вчера, да все некогда.

Ч и ж о в. Я понимаю. У вас такое дело, что и отлучиться нельзя.

А н о с о в ( снимая фартук и халат ). Ты о каком деле говоришь?

Ч и ж о в. Я что… Столица говорит о вас, о булатах ваших.

А н о с о в. Ну, те булаты, о коих говорят, только проба.

Ч и ж о в. Уж мне вы не говорите, Павел Петрович. Господин Шмаус третью неделю не выходит из своей мастерской. Интерес имеет большой…

А н о с о в. Он много чем интересуется…

Ч и ж о в. Это верно. Я сделал ему перевод вашей статьи о залежах на Урале меди, железа и гранита. Он при мне вложил перевод в пакет, должно быть, вышлет в Германию.

А н о с о в. Конечно. Редкие иностранцы не лезут к богатствам России.

Ч и ж о в. Изворотливые черти! Приехали за тридевять земель и хапают тут. Нам, почитай, крохи достаются. М-да. ( Уходит. )

Входит Александр.

А л е к с а н д р ( указывая на Якова ). Павел Петрович, я требую наказать этого олуха.

А н о с о в. За что?

А л е к с а н д р. Я распорядился выдать человеку господина Шмауса дюжину наших тиглей. Так этот олух не дает ключей!

Ж б а н о в. Напрасно горячитесь, Александр Николаевич. Возле кладовой валяется два десятка тиглей, выписанных из Германии. Немцы, им и тигли германские подстать. Они смеялись над нашими тиглями — надо же иметь стыд.

А н о с о в. Стыд не дым, глаза не ест. Ты снеси им, Яков, две дюжины тиглей, помоги ему, Архипыч.

Карась, Швецов, Петухов и Жбанов уходят.