Алла Кузнецова - Живучее эхо Эллады

Итак, Геракл и цел, и жив

(Хвала и честь его удаче!),

Свой первый подвиг совершив,

Был тут же снова озадачен.

Как злой, горячий суховей,

Дохнуло горе, кровью рея,

И вновь отправил Эврисфей

К герою вестника Копрея.

Донёс Копрей, душой скорбя:

– Царь опечален! Да и сам я…

Есть снова дело для тебя.

– Что?.. Из огня, да сразу в пламя?!

Передохнуть бы пару дней,

Не то рука не будет верной!

– Не согласится Эврисфей.

Опять беда… Теперь под Лерной.

Там, сохраняя свой живот

В болотах, щелях и колодцах,

Презлое чудище живёт,

Лернейской гидрою зовётся.

В слепящем блеске чешуи

Всё издыхает: люди, кони…

Во всём – подобие змеи,

А сверху – головы драконьи.

Из девяти голов одна

Является неистребимой.

Та гидра злом наделена

Отцом и мамушкой любимой.

Её для горя (как и льва)

Пифон с Ехидной породили.

– А что ещё гласит молва?

– Что нам теперь не до идиллий:

На Аргос как затеет кросс

По дну пещер сырых и склизких,

Так у царя не хватит слёз

Родных оплакивать и близких.

– Ну, что ж, Копрей, пусть будет так!

Мы все на близких уповаем…

И в путь направился Геракл

С Ификла сыном – Иолаем.

Где колесницей, где пешком,

Шагая рядом с колесницей…

У Иолая в горле ком,

Но парню хочется сразиться.

– Гляди… Вода!..

– Окрестные болота…

Похоже, не найти во мраке брода.

– Гляди туда, и там блестит вода!..

Так скоро Лерна?

– Думаю, что да.

Прячь колесницу в близлежащей роще.

Сумеешь без меня?..

– Чего уж проще!

Найти скорей чудовище желая,

Геракл оставил тут же Иолая

И заспешил, не ведая преград.

Он брёл болотной жижей наугад,

Где дремлют склоны, зубы – скалы щеря,

Где может гидра прятаться в пещере.

Когда восток зарницей заалел

И он желанный сон преодолел,

На камне сидя вымокшим, усталым,

Услышал, что вблизи заклокотало,

Забулькало, забилось в темноте,

Как будто палкой били по воде.

Он лёг на стылый камень, мокрый, липкий,

Подумал о себе: «Герой великий!..

От жабы мерзкой спрятался в кусты,

Спасаясь под покровом темноты.

Иди и бей могучим кулаком

Кишащий злыми головами ком!

Чего лежишь, собою камень грея?!»

Но кто-то молвил голосом Копрея:

– Ты душу сам себе не береди,

Пока не светит солнце – уходи!

А заблестит под солнцем чешуя,

В тлен превращая льва и соловья,

Так гидра (злому миру на потеху)

Оставит от тебя одни доспехи!

И на восток взглянув, Геракл могучий

Увидел, что спасительные тучи

Уже впитали первые лучи,

И стало так обидно, хоть кричи.

Но вдруг увидел, утверждаясь в вере,

Как плавно направляется к пещере

Неровное лохматое пятно

И в зев её вползает, как в окно.

Подумал, поднимая с камня тело:

«Ты спать на радость людям захотела,

Предоставляя право победить

Уставшему в бессоннице бродить».

Он сам вздремнул, собрал сушняк в лесу,

Сбивая телом стылую росу.

Под треск и гоготание костра

Пришла надежда, радости сестра.

Герой, каливший стрелы добела,

Махнул рукой – была иль не была!

Всю ненависть вложил в свои слова,

Пока стрелу тянула тетива:

– Проснись, поганка! Времени в обрез!

Прими на завтрак мой деликатес!

И эхо повторило много раз

Обрывки слов, звучавших, как приказ.

Проснулась гидра в силу громких слов,

И девять злых, пугающих голов,

Гераклу обещая кучу бед,

Под солнцем жмурясь, выползли на свет.

Когда же тетива струной запела,

Калёные выталкивая стрелы,

Летящие со свистом чередой,

И гидра в ранах скрылась под водой,

Геракл, глядевший на пещеры лаз,

Не отводя своих прекрасных глаз,

Поверил, наконец, вздохнув устало,

Что подвига свидетельства не стало,