Мартин Опиц - Колесо фортуны

Вы чересчур добры ко мне:
Не все мне удалось вполне…

Себя напрасно не тревожь.
С отрадой вижу: ты растешь,
В труде упорном каждый день
Всходя на новую ступень…
А что до промахов иных —
Не бойся: разберемся в них…

Не зная отдыха и сна,
Все от тебя возьму сполна!

Мне, право, странно наблюдать
Занятия такого рода.
Ведь что способно больше дать
Искусству, чем сама природа?
Лишь в повторенье естества
Лежит основа мастерства.
Природа мудрая, ей-ей,
Учитель всех учителей.
Все тайны духа скрыты в ней.
Поверьте мне: не стоит тщиться
Вслед за великими тащиться.
Нет в мире выше ничего,
Чем естество! Чем естество!

Все это слышал я не раз
И не сводил с природы глаз.
Мне встречи с ней казались раем.
И я порой преуспевал.
Но чаще высмеян бывал,
Не понят, проклят, презираем.
Нет! Труд такой мне не с руки,
И время тратить зря не стоит:
Холсты природы слишком велики,
А тайнопись природы кто откроет?

Тут спора нет. Вопрос решен:
Он дарования лишен.

Как будто и не начинал…
А как трудился, кто бы знал!..
Что ж. Все начать придется снова…

О, молвите хотя б полслова!
Ваш строгий вкус непогрешим:
Избавьте же меня от горестных терзаний…
Чего уменьем я не заслужил своим,
То, верю, заслужил ценой своих стараний!..

Давно, мой друг, смотрю я на тебя,
То восторгаясь, то почти скорбя.
Есть божий дар в тебе, бесспорно,
Притом ты трудишься упорно,
И мир, лежащий пред тобой,
Ты вдохновенным взглядом жадно ловишь,
И кисть твою не остановишь,
Ведомую твоей рукой.
Ты в мастера себя готовишь
И многого достиг… Но знай…

Откройте мне свою науку!

Так вот. Не только взгляд и руку,
Но также разум упражняй!
Будь трижды гением — нелепо
Инстинкту подчиняться слепо.
Искусство вне ума — мертво!
Пусть тот художник, кто не мыслит,
Себя художником не числит:
Едины мысль и мастерство!

Усердье нужно для руки.
Природа пусть владеет глазом.
Но, мастер, только знатоки
Способны упражнять наш разум.
Постыдно, позабыв других,
Лишь о своей персоне печься.
Нет! От учеников своих
Вы не посмеете отречься!

Ах, сын мой, в ваши времена
Ученье чересчур легко дается.
И песнь, что мной когда-то создана,
По вкусу многим не придется.

Тогда скажите мне хотя б,
Каков мой труд на самом деле?
В чем он удачен? В чем он слаб?
Как вы относитесь к моей высокой цели?

Немею я пред этим образцом,
Бессмертным созданным творцом.
Художникам всех школ его предпочитаю
И хоть на шаг к нему приблизиться мечтаю.

Ты верно поступил, его избрав.
Ты очень молод — оттого и прав.
Ведь молодости надобно, чтоб крылья
Ей и восторг, и ненависть раскрыли.
Но свято чтя кумира своего,
Отдав ему и помыслы, и чувства,
Сумей понять и слабости его:
Не образцы люби. Люби искусство!

Полотнами его заворожен,
Гляжу — не нагляжусь. Какая мощь и смелость!..

Сумей сперва понять, чт осоздал он,
А после — что создать ему хотелось,
И ты плотней приблизишься к тому,
Что спутниками гения зовется:
Ведь в мире не кому-то одному
Искусство, как и доблесть, достается.

Еще хочу спросить у вас…

Изволь… Но только не сейчас.

Какое, господи, везенье!
Ценнейшее произведенье,
Красу и славу всей земли
Мы только что приобрели!

Кто автор?

О, волшебный сон!

Не этот ли?

Да. Точно, он.

Ужель мечте возможно сбыться —
Виденьем сладостным упиться?!
Где… где ж картина, господа?