В 1915 г. в «Невском альманахе» (Пг.) опубликована статья М. О. Гершензона «Дело правды и разума», в которой он обращался к русскому народу со словами о несправедливости отношения к евреям в России, с требованием отменить черту оседлости и уравнять евреев в правах, в противном случае это грозит перерождением русского народа: «Догадываются ли русские люди, что чувствует мыслящий еврей в России? Он терпит тройную пытку — за свой телесно-терзаемый народ, за глубокое духовное искажение, на которое обречен этот народ, <���…> и за Россию, которая вся духовно отравляется еврейским бесправием» (С. 34–35).
1915 год подвел черту под отношениями Ходасевича и Брюсова. Еще в 1914 г. он надписывал Брюсову свой «Счастливый домик», смиренно преклоняя голову, произнося слова «учитель», «с чувством неизменной любви к его творчеству» и т. д. Оттиск статьи «Петербургские повести Пушкина» подписан вежливо-холодно: «Многоуважаемому В. Я. Брюсову от автора. 1915». Подсознательно копившееся раздражение отчетливо и резко прорвалось в рассказе «Заговорщики», слабом в художественном отношении, но психологически очень важном для Ходасевича. Главный персонаж рассказа, политический интриган, который из-за честолюбивых притязаний вел двойную игру и в конце концов предал своих соратников, писался с Брюсова. Автор подарил своему герою ряд черточек, особенностей, эпизодов из жизни Брюсова, использовал его стихи и высказывания о нем современников (Андрея Белого, в частности).
Златая цепь на дубе том,
А на цепи позолоченной -
Ряд бардов, купленных гуртом.
Строчат стихи да так, что любо!
Но… что милей для их души:
Златая цепь или желудь с дуба?
Знаки (?!) относятся к притязаниям Г.И. Чулкова на особую близость, дружбу с А.А. Блоком, его хлопотам устроить так, чтобы вместе с Блоком служить в армии.
Об этой выставке подробнее см. в книге «Общественная работа в глубоком тылу: Отчет о деятельности Центрального бюро при Московской городской управе». (М., 1915). Центральное бюро организовывало благотворительные выставки-продажи, в частности выставку пасхальных яиц, кукол, картин. Весной 1915 г. в ней приняли участие известные художники: Голубкина, Поленов, Васнецовы, Юон, Пастернак, Суриков, Нестеров и др., поэты и писатели: К. Липскеров и Игорь Северянин, А. Толстой, Л. Столица, С. Рубанович. Страницы отчета сохранили надписи, сделанные на пасхальных яйцах, в том числе В. Ходасевича:
На новом радостном пути,
Поляк, не унижай еврея:
Ты был, как он, ты стал сильнее, —
Свое минувшее в нем чти. (С. 251).
Б. Садовской (Борис Александрович Садовский, 1881–1952), — поэт, прозаик, критик, историк литературы, — принимал участие в собраниях Е.И. Боричевского в 1908 г., где бывали Муни и Ходасевич. Позже Ходасевича с Садовским связывали дружеские отношения. См. письма Ходасевича к Б.А. Садовскому в книге: Ходасевич В. Некрополь. Воспоминания. Литература и власть. Письма Б.А. Садовскому. М. 1996.Б. Садовской (Борис Александрович Садовский, 1881–1952), — поэт, прозаик, критик, историк литературы, — принимал участие в собраниях Е.И. Боричевского в 1908 г., где бывали Муни и Ходасевич. Позже Ходасевича с Садовским связывали дружеские отношения. См. письма Ходасевича к Б.А. Садовскому в книге: Ходасевич В. Некрополь. Воспоминания. Литература и власть. Письма Б.А. Садовскому. М. 1996.
В 1915 г. в «Журнале журналов» Н. Лернер опубликовал — «Заметки читателя: Гнев Бориса Садовского. — Юбилей Валерия Брюсова». Он писал: «Брюсов — “литература”, та самая, от которой с таким ужасом отвращался Верлен, литература грамотная, умная, но бесчувственная и равнодушная. <���…>
Мир для Брюсова — книга, не аллегорическая, а самая настоящая. Огромная, возлежит она на горизонте, и все мироздание пропахло от нее типографской краской… <���…>
Перед вами не чародей, а честный аптекарь. И когда Брюсов говорит: “Я создал и отдал”, вы так и слышите ровный голос аптекаря: “отпустив один рецепт, я принялся за другой”. Творчество Брюсова — из чуждых друг другу кусков, как аптечный отпуск состоит из отдельных мазей, жидкостей, порошков, ничего общего между собой не имеющих. <���…> Есть отдельные пиесы, но нет личности, т. е. нет поэта.
“Поэзия Брюсова” — это только вывеска над складом образцов всевозможных имитаций» (Журнал журналов. 1915, № 2. С. 8).
Читать дальше