В поле выезжали трактористы,
Веселы, чумазы и плечисты:
Начиналась жаркая страда.
Гуд моторов повисал над краем,
И дышала новым урожаем
Свежая
Прямая борозда.
Наработался вволю
С утра на лугу…
Хорошо поваляться в духмяном стогу!
Хорошо в голубой вышине потонуть
И на миг ощутить
Бесконечности жуть.
Ощутить, словно жажду,
Внезапно мечту —
Самому поднебесную взять высоту,
И представить космические корабли
Где-то там —
В бесконечной туманной дали.
И увидеть миры
Вдруг открывшихся звезд,
В те миры звездолетом проложенный мост.
И себя
Как посланца земного добра…
До чего ж беспредельна
Фантазий игра!
Под полою у красавицы зари
Отбивают косы косари.
Звонкая литовка, словно тетива,
Заливаясь, тоненько поет.
Замирая,
слушает трава,
Тянется,
на цыпочки встает.
Молоточки клювами стучат
И с ресниц проснувшихся девчат
Склевывают звонко —
чок, чок, чок! —
Золотинки — ласковые сны.
Месяц,
раскаленный пятачок,
Стынет на ладони у сосны.
Видишь —
Зоренька откинула полу,
Пригласила нас хозяюшка к столу,
На заречные луга с духмян-травой
Всей деревнею на праздник даровой
Честно трудится моторик
Возле бани на реке.
Дедов старенький топорик
Ухает в моей руке.
У поленницы на плахе
Я орудую, как встарь,
Босиком, в одной рубахе —
Хорошо живешь, скобарь!
Ноздри щупают ядреный
Вкусный воздух смоляной.
На лесине окоренной,
Словно сахар, тает зной.
Ветерок рубаху сушит —
Это тоже благодать.
Дорогая тетя Нюша,
Что взамен тебе отдать?
На родимое поле
Ничком упаду.
Я теперь от него
Никуда не уйду.
За холмом шелестят
Переплески зарниц,
Надо мной косяки
Улетающих, птиц.
Я шепчу, улыбаясь:
— До майского дня!
Не курлычьте,
С собой не маните меня!
И в мечтах о весне
Незаметно усну;
И во сне обниму
Ту страну-тишину.
И пойму,
Как надежно мне
В этой стране.
Как в кольчуге,
Лежу в полевой тишине.
Два года минуло,
как Марья-свет…
Но до сих пор поверить он не может.
И что ни год —
к себе все строже, строже.
Без Марьи счастья и удачи нет.
На людях Федор редко стал бывать —
Шутник и балагур переменился нравом.
У Федора в избе
детей орава
И согнутая в пояснице мать.
Старуха по утрам ворчит с печи:
— Тебя к Марии как приколдовали.
Ушел в поля —
и поминай как звали.
А я тут с ребятнею,
хоть кричи!
— К детишкам надо молодуху взять, —
Услужливо советуют соседки.
Нашептывают семилетней Светке,
Какую приглядеть сподручней мать.
А Федору от доброхотов впору взвыть.
Глядит угрюмо,
но в ответ ни слова.
Не понимают самого простого:
Не может он Марию позабыть.
Прошли года —
И волосы как дым,
Что над трубой сивеет спозаранку.
На выданье любимица Светланка.
Прозвали бабы Федора
святым.
Застыли низины и взгорки,
Печаль вековую храня.
Закончились сроки уборки,
Щетинится в поле стерня.
Прислушались чутко осины,
На цыпочки встала лоза,
У елок сутулятся спины
И спрятаны в гуще глаза.
В чащобе осталась прохлада —
И в полдень таится в тени,
Как будто засела в засаду
С ножом на погожие дни.
И вдруг тишину потревожит
Крикливых скворцов перелет.
Морозец пройдется по коже
И к сердцу надолго прильнет.
Не из тарелки взять
с цветной каемочкой,
Из углей выхватить,
как сам огонь, —
Картошку черную
с хрустящей корочкой
И покидать с ладони
на ладонь.
Напополам ее
сломаю, угольну,
Вдохну картофельный
здоровый дух…
За плугом хаживал —
не родич
увальню, —
Один во полюшке
пахал за двух.
И до чего ж вкусна
картошка осенью
Под ясным куполом
среди полей!
Поля пронизаны
сквозною просинью,
А ветер к вечеру
все злей и злей.
Комбайны замерли,
зарей умытые,
Подняли хоботы
и смотрят вдаль.
Как перед праздником,
душа открытая
Вбирает тихую
полей печаль.
Читать дальше