Александр Кердан - Избранное

Меж нами телевизор, как стена
Из ужасов и мыльных сериалов.
Я перед ним один, и ты одна,
А раньше суток нам казалось мало,
Чтоб, как в кино, глядеть глаза в глаза,
В своем, любовью сотканном, пространстве…
Теперь глядим в мерцающий экран,
Как будто все, что остается нам:
Чужая страсть, чужое постоянство…

Если ты меня разлюбишь,
Жизнь не кончится, увы…
Станем мы чужие люди,
Станем мы с тобой на «вы».
Выпьем горестной отравы,
Дань отдав молве лукавой
(Ведь не избежать молвы,
Как мы оба были правы,
Или оба – не правы)…

Будет небо в рваных тучах,
Будет ветер у виска,
И возникнет некто лучший,
Нам неведомый пока.
Чтоб тебе высоким слогом,
Излагать свои мечты —
На меня похож немного
На того, что ненароком
Перешел с тобой на «ты»!

Как птица, пролетела мысль
На сквозняке души…
Ты не лови ее – молись,
Затерянный в тиши.

А мысль – она вернется вновь, —
Не разлучишься с ней…
Откроет форточку любовь,
Женою став твоей.

И, замыкая вечный круг
В молитве и в судьбе,
На вырост крылья вместо рук
Вручит она тебе.

Весна. Нехватка витамина.
Бессилье чувств…
То стынь, то грязь…
Но в небе – цвет ультрамарина
И солнца заблестевший глаз.

Так, значит, кончились метели!
Так, значит, скоро быть теплу!
Грачи сегодня прилетели
И облепили всю ветлу.

А та, вся соком налитая,
Вновь материнство ощутя,
В своих ветвях качает стаю,
Как мать шумливое дитя.

Все наладилось, как будто…
Повзрослели сыновья,
И свое былое утро
В них узнать пытаюсь я.

Непохожи ли, похожи —
Бесполезен этот спор.
Я отцу родному тоже
Выносил свой приговор.

Что ж, пускай и мне выносят:
Что им дал, чего не дал…
Денег, в общем-то, не просят,
Да и я не предлагал.

Если собственным расчетом
И по-своему живут,
Запоздалую заботу
Предложи, так – не поймут.

До поры, покуда сами…
До поры, пока у них…
Я в отца бросал свой камень,
А попал в детей своих.

В церковь вошел первый раз на веку…
Николая Угодника попросил:
– Помоги!
А в ответ:
– Помогу,
Как работник работнику.

Я ведь тоже ценю не слова, а дела:
Только Слово, что было вначале, еси…

Долу клонится день, золотя купола.
– Помоги, Николай! Защити и спаси!

Все грехи отмолю – это как на духу! —
Хоть и вечер уже заступил на порог…
Я, как к брату, к тебе, как мужик к мужику.
Я к другому прийти бы, наверно, не смог…

– Помогу, только всуе меня не тревожь!
А ступай-ка, родимый, да дом свой построй,
Да землицу засей, чтобы выросла рожь,
Да детей подними,
да за истину стой!

Покаянно стою. Догорает свеча.
И внимает Угодник смиренной мольбе.
Прав Никола, советуя больше молчать,
Ведь заглавное Слово мы носим в себе.

Пред белым листом опускаю глаза,
Чтоб черным его не марать…
Так часто молчал там, где нужно сказать,
Кричал, где не стоит орать.

Теперь обжигает мне взгляд белизна,
Как солнце в январском снегу…
Глаза опущу, и
царит тишина
В словах, что сказать не могу.

Без льда холодит и горит без огня —
Начало всему и венец.
Как будто Господь, поглядев на меня,
Меня пожалел, наконец.

Как будто Он мне отворяет врата,
За ними я скроюсь вот-вот…
И лишь —
белизна,
тишина,
пустота —
Начало всему и исход.