Знание-сила, 2000 №09

– Как там Франческо, кстати?

– Не слышал давно. Он уже одиннадцать лет не пользуется Сетью. Религия. К тому же мы поругались, когда я пошел в ENFOPOL. Так что я приврал, что могу с ним пообщаться… Но допустим, да? – я с вами двумя начинаю обсуждать пчел или детские игрушки. Явное отклонение от моего модельного профиля, где-то вспыхивает красная лампочка. Как в игре «Жизнь», помнишь? Три живых сосела – рождается новая клетка. Дальше они могут запустить имитатор посильней и еще на несколько шагов вперед поглядеть, что тут может вырасти – встреча выпускников или Организация освобождения Палестины. Конечно, это первичный пеленг, потом все перепроверяется более традиционными способами. Пару разговоров эта система вполне может проигнорировать. Но у нее очень умная система критических параметров, старик Робин. Понял, зачем я музыку включил?

Я понял – и даже больше того, что имел в виду Чарли. Еще один кусочек головоломки со щелчком встал на место, превращаясь вместе с соседними кусочками в часть рисунка. «Аргус» занимался шпионажем и созданием двойников-отоваров для моделирования рынка. Система надзора, о которой рассказывал Чарли, тоже использовала модели индивидуальных профилей, но для отслеживания подпольной коллективной активности. По сути дела, все те же виртуальные личности. Почти та же технология, которую использовал я при создании Вольных Стрелков, Только в своих ВЛ я старался как можно сильнее оттолкнуться от собственной ролевой модели. А эти системы, наоборот, строят как можно более точные виртуальные копии людей без их ведома, чтобы моделировать поведение целых сообществ.

Не случайно за последние годы сетевую анонимность искоренили у нас настолько, что она стала частью самоцензуры, как новый смертный грех. И не случайно Вольные Стрелки так долго были неуязвимы. То, что начиналось как театр одного актера, оказалось антидотом против этого всеобщего электронного вуду, высшего воплощения той самой Культуры Кукол, о которой предупреждал японец.

Но это все еще лишь часть рисунка. Две системы виртуальных двойников наверняка пересекались… или были частными случаями одной?

– Ладно, гфизнаю свою глупость в отношении ваших систем надзора, – сказал я. – Что все-таки насчет REALL? Почему ты не стал выяснять?

– Это я сказал до того, как мы стали слушать оперу, – усмехнулся Чарли.

– Я и так успел много лишнего наговорить, надо же было хоть закончить за здравие. На самом деле, при всем моем уважении к Ее Яичеству Матке, я не мог смириться с тем… недоразумением. Я все-таки преподавал не литературу, а компьютерную безопасность и социальную защиту. А вышло, будто сам нарушил национальную безопасность. В общем, я пошарил кое-где, у меня остались связи. И вот что узнал. В этой игрушечной фирме работает куча спецов из COGS. Это лаборатория… вернее даже, целый департамент по изучению когнитивных систем в Университете Сассекса. А в нем есть пара лабораторий, известных тем, что там разрабатывались так называемые маргинальные технологии. То, что когда-то считалось жутко перспективным, а потом весь ажиотаж заканчивался без особых результатов, и идею как будто забывали.

– Вроде психопрограммирования?

– я вспомнил рассказ Жигана о том, чем занимался Саид.

– Точно. Когда я работал в ENF, мой босс как-то по пьяному делу рассказал, что это «забывание технологий» частенько было искусственным. На самом деле, их вовсю продолжали развивать. SAIL в Стэнфорде, ITS в Массачусетсском технологическом… И еще дюжина-другая лабов. Официально их закрывали. А на деле – только меняли вывески. Кое-что переносили из Штатов в Британию, Израиль или еще куда. Мой босс даже утверждал, что Фрэнк Розенблатт и еще несколько ученых, которые якобы скоропостижно скончались, на Самом деле живы или по крайней мере «частично живы».

– Это как?

– Ах да, я забыл, что у вас это не практикуется… Может, вам даже повезло. Видишь ли, сейчас есть много странных способов продлевать жизнь. Но то, что получается при продлении, не всегда похоже на жизнь. И у наших юристов пар идет из ушей, когда они пытаются определить, «скорее жив или скорее мертв». Недавно они ввели термин «частично жив», но это принесло еше больше путаницы. Если я буду тебе сейчас объяснять это определение, боюсь, у нас обоих тоже пар из ушей пойдет.

– Понял. В другой раз. Давай дальше про лабораторию.

– В общем, я не знаю, насколько верно про Розенблатта… но в COGS точно работали над тем, что официально метилось как «бесперспективное». В восьмидесятые это'была обработка изображений на сверхпараллельных вычислительных средах, типа многослойных перцептронов. В девяностые – оптические нейросреды. Та система распознавания и сопровождения множественных целей, которая использовалась американцами в Восьмичасовой войне с Китаем, была создана как раз на основе разработок одного из лабов COGS. А сам лаб тем временем начал заниматься чем-то новым, что называлось «суперсотами» и «психосредами». Могу только гадать, что это такое… Но и это было, еще когда я в вашем Университете преподавал. Последние четыре года я вообще ничего про COGS не слышал. Пока не начал выяснять про REALL. Оказывается, ту хитрую лабораторию распустили.