Софья Агранович - Двойничество

В более поздних культурах, особенное раннеземледельческих, появляется антропоморфная фигура "царя-жреца", выполняющая те же функции. "Царьжрец" осмысливается как магический покровитель социума, осуществляющий его связь с природой, с ее плодородным началом. Ритуалы, связанные с этой фигурой, подробно описаны в книге Дж.Фрезера "Золотая ветвь". Показательно, что бессмертие "царя-жреца" тоже в ритуале осмысливается символически: бессмертна роль, но не сам исполнитель.

Обязательно присутствовал обряд смены потерявшего производительную силу "царя-жреца" его преемником, который воспринимается как "пришелец", как возвратившийся из смерти предшественник. Эти обряды включали в себя магический поединок старого "царя" и молодого "претендента". В ходе поединка происходило ритуальное развенчание старого "царя", его убиение. Прославлялся и увенчивался победитель. Новый "царь" осмысливался как обновленная реинкарнация старого, как возвратившийся "спаситель" и "избранник".

Ритуальная харизма магического покровителя социума позднее была перенесена на правителя, монарха, политического деятеля. Однако ритуал замены потерявшего магическую силу правителя был переадресован его символическому заместителю. Через определенные традицией промежутки времени развенчиваться вместо настоящего правителя стала фигура из низов общества: преступник, раб, слуга, позднее - шут. Постепенно исчезает и физическое убиение дублера: развенчание сводится к осмеянию и набору жестов с семантикой низвержения ( ритуальные побои, обнажения, сбрасывания с высоты и т.д.).

В искусстве рядом с серьезной фигурой появляется смеховой двойник. Десакрализация пары снимает с фигуры "правителя" функцию исключительности. Он становится или мнимым правителем, или персонажем с претензиями на харизму и учительство. Эти претензии при отсутствие сакрального статуса делают фигуру патрона в карнавальной паре потенциально смешной. На самом деле он патронирует только своего двойника. Эта вторичная функция патрона обусловила своеобразное выворачивание исходной ритуальной структуры в сюжете о карнавальной паре: патрон умирает раньше своего смехового двойника. Так, первыми умирают Дон Кихот, Обломов, Остап Бендер ("Двенадцать стульев"). Впрочем, двойники часто оба остаются живы: Пантагрюэль и Панург, принц Гарри и Фальстаф, Робинзон и Пятница.

В литературе нового времени "патрон" часто принимает на себя функции патронируемого. Речь идет прежде всего о смеховых функциях. Происходит как бы возвращение к архаике, и "король" становится шутом. Такую модель можно встретить в известной шекспировской трагедии. В классической книге М.Бахтина о Рабле особый амбивалентный (развенчивающий - увенчивающий) характер смеха в городской позднесредневековой и ренессансной литературе Европы объясняется влиянием карнавала - празднично-игровой формы, распространившейся в городах юга Германии, Франции, Италии и Испании примерно с Х111 века.

Карнавал, признаки которого подробно описаны М.М.Бахтиным, внешне напоминает архаические ритуальные действа, в частности, особого интереса заслуживает фигура "карнавального короля", смеховое увенчание и развенчание которого, связанное с эстетикой материально-телесного низа являлось важнейшим элементом празднества. В основе карнавала, по Бахтину, лежит идея свободы и бессмертия народного тела, вызванная к жизни процессами секуляризации и гражданской эмансипации в средневековой городской культуре.

Здесь мы сталкиваемся с любопытной культурно-исторической закономерностью: новые явления осмысливаются в знаковой системе архаики. Древние структуры получают новый импульс, становясь выразителем актуального мировоззрения. Думается, что карнавальное двойничество как бы заново формируется, а точнее, возрождается под влиянием карнавала. Именно карнавал как ближайший культурный контекст, как знаковая реальность перемещает двойников-дублеров с периферии художественного языка в его ведущие структуры. Именно под влиянием карнавала, под влиянием образа "карнавального короля", персонаж-патрон в исследуемой паре начинает приобретать свойства своего смехового дублера.

Именно карнавал привел к тому, что оппозиция "серьезный персонажкомический" потеряла комизм как основной маркирующий признак, служащий различению персонажей в паре. Осталась, однако, иерархия персонажей. Пантагрюэль и Панург, Лир и шут, Дон Кихот и Санчо соотносятся в сюжете как благородный, знатный, высокородный и "плебей". Верно и то, что в сюжете происходит стирание различий между "верхом" и "низом". Панург приближается к гуманисту Пантагрюэлю, а изгнанный дочерями Лир становится нищим безумцем, сменившим корону на венок из полевых трав.